Прожили год, Настя сдала сессию и уехала на лето домой. Ближе к августу Маша снова позвонила Нине с просьбой оставить Настю и на второй курс — с третьего курса точно обещали общежитие. Нина не возражала.
Однако в этот раз поведение Насти не понравилось Нине. Нет, девушка была так же аккуратна и обязательна в оплате счетов, но вот приходить домой она стала гораздо позже, а в выходные вообще могла вернуться из клуба под утро. А однажды Нине показалось, что девушка пришла не одна. Конечно, она не стала врываться среди ночи к ней в комнату с проверкой, а утром Настя ушла, когда Нина еще спала.
На вопрос, который она задала Насте вечером, та ответила, что Нина ошиблась — она была одна.
Маша в течение года не звонила Нине, она общалась по телефону только с дочерью, поэтому Нина не знала, стоит ли ей высказать Маше свое беспокойство по поводу изменения в поведении Насти.
Валентина считала, что этого делать не стоит:
— Тебя ведь не просили присматривать за девочкой. Тем более она совершеннолетняя. Раз родители отправили ее одну в Москву, значит, уверены, что она глупостей не наделает.
Однако Нина все же позвонила Маше, но та не особенно переживала:
— Нина, когда и веселиться, как не в молодости. Учится Настя хорошо, стипендию всегда получает. А в выходной почему бы не потанцевать в клубе. Лет в тридцать ей этого не захочется.
— Ну, вот, а я что тебе говорила? — воскликнула Валентина, когда узнала об этом разговоре. — Пусть ее родители воспитывают, а ты не лезь. Девочка плиту за собой моет? Уборку делает? А во сколько она домой приходит, тебя не должно волновать.
Но оказалось, что Нина беспокоилась не напрасно. В начале февраля Настя уехала домой на каникулы, а через три дня после этого на пороге Нининой квартиры появилась Маша.
Не раздеваясь, минуя прихожую, она быстро прошла в комнату и села на стул:
— Ты, что — не видела? Я тебе доверила дочь, а ты даже не потрудилась поинтересоваться, что с ней происходит, с какими людьми она встречается, где проводит время?
— Маша, я тебя не понимаю. По-моему, мы договаривались, что предоставляю Насте комнату. Следить, как и с кем она проводит время, ты меня не просила. А даже, если бы и попросила, я бы не согласилась. Что случилось?
— А то и случилось, что Настя беременна — четырнадцать недель! Значит, это произошло где-то в середине октября, а ты ничего не заметила!
— Я тебе звонила в ноябре, сказала, что девочка поздно приходит домой. Ты мне что ответила? — «Когда и танцевать, как не в молодости!» Вот и дотанцевались. Только я-то тут причем? Я предполагала, что она приехала в Москву учиться. Кроме того, мне и в голову прийти не могло, что девушка в двадцать лет не знает, как предохраняться. Разве ты с ней на эти темы не разговаривала? А теперь Нина виновата.
