Два дня Полинка просидела в нетопленом доме. Мать ушла в среду днем и велела дочери на улицу не высовываться. Когда Полинка ложилась спать, печка была еще теплой, а наутро дом уже выстыл.
Матери не было, девочка выбралась из-под одеяла, сунула ноги в валенки и побежала на кухню. Здесь ничего не изменилось.
На столе стояла закопченная кастрюля. В ней — Полинка помнила — лежали четыре картошки, сваренные в мундире. Две девочка съела вчера перед сном. На полу стояло почти полное ведро воды.
Полинка почистила две картошины и позавтракала, макая их в соль и запивая водой. Из подпола тянуло холодом, и девочка снова забралась в кровать.
Она лежала под одеялом и прислушивалась к звукам, доносившимся с улицы. Полинка ждала, когда хлопнет калитка и придет мать. Она затопит печь, и в доме станет тепло. Мама сварит картошки, и высыплет ее на стол, а Полинка будет катать ее горячую, чтобы она скорее остыла.
В прошлый раз мама принесла два пирожка с капустой, и Полинка съела их, запивая горячим чаем. Сейчас нет ни пирожков, ни чая, а главное — за окнами уже темнеет, а мама все еще не пришла.
Пока совсем не стемнело, девочка пробралась на кухню и доела оставшуюся картошку, зачерпнула кружку воды и поставила на стул рядом с кроватью. Потом она завернулась в старую материну толстовку, натянула на голову капюшон и снова забралась под одеяло.
За окнами было темно, в доме холодно. Полинка, маленькая девочка шести лет, лежала в кровати под старым стеганым одеялом, стараясь согреться, и ждала, когда вернется мать.
Утром ничего не изменилось, разве что в доме было еще холоднее и есть было нечего.
Полинка притащила из коридора пять поленьев — ей пришлось для этого сходить туда два раза. Потом девочка подтащила к печке табуретку, встала на нее и кочергой открыла заслонку. Правда, получилось это не с первого раза, и на девочку посыпались сверху хлопья сажи и какая-то труха.
Полинка не раз видела, как мать растапливает печь, и она старалась делать все точно так же. Сначала положила в печь два полена, затем оторвала от старой газеты несколько листков, смяла и воткнула их между поленьями, а сверху уложила сухую бересту, а на нее еще полено. Потом подожгла бумагу и бересту. А когда занялись поленья, засунула в печь еще два и закрыла дверцу.
После этого Полинка вымыла с десяток сырых картофелин, положила их в чугун, залила водой и, встав на табуретку, задвинула его в под печи.
Девочка устала, пока все это делала, но ей показалось, что в комнате стало теплее. Теперь надо было ждать, пока печь как следует согреет дом и сварится картошка.
Когда-то у Полинки был папа, но она его не помнила. Он собрал свои вещи и уехал в город, потому что мама часто уходила в гости к своим подругам и, как говорила бабушка, «заливала глаза».
Пока была жива бабушка, Полинке жилось хорошо. В доме всегда было чисто, тепло и пахло пирогами. Бабушка часто пекла пироги с капустой, с морковью, с ягодами.
