— Точно-то никто не скажет. Тех, кто все своими глазами видел, уже в живых нет. Бабе Вере ее бабка рассказывала, что в 1939 году зимой приехали сначала двое мужчин, купили пустующий дом на краю деревни, потом привезли двух женщин — Ирину и ее мать, а сами уехали. Полгода не прошло, подъехала к дому машина, вышли три человека и зашли в дом. Ирина там одна была, ее мать ушла на базар в соседнее село. Побыли эти люди там какое-то время, вышли, сели в машину и уехали. А дом заполыхал. Кто рядом был, бросились тушить. Да разве потушишь! Июль был, жара! Когда мать Ирины вернулась, от дома одни головешки остались. А Ирину в подполе нашли — задохнулась от дыма. Мать ее похоронила и уехала. А скоро могила травой заросла и потерялась среди других — таких же заброшенных.
— А кто памятник установил, так и неизвестно?
— Нет. Только уже шесть лет каждое двадцатое июля перед закатом народ у нас в деревне по домам прячется. Есть такое время — начинает смеркаться, но еще не вечер. Вот тогда на дороге начинает завиваться пыль, потом опадает, и на этом месте появляется Ирина. В черном шелковом платье, в которое ее мать обрядила. Она медленно идет по улице, а если около какого дома остановится, то в том доме в этом году обязательно кто-то умирает.
— Бабушка, ты чего сказки рассказываешь? — рассмеялась Ксюша.
— А какое сегодня число? — спросила Бабушка.
— Восемнадцатое июля, — сообщил Илья.
—Ну, вот послезавтра посмотрите. А хочешь, к Любе Макаровой сходи — она тебе расскажет, как на дороге с Ириной встретилась. Выскочила из дома, в магазин ей надо было срочно, калитку закрыла, повернулась, а перед ней Ирина стоит. Положила ей руку на живот и сказала: «Мне сыночка отдашь». Люба беременная была. Через неделю родила мальчика, а он не выжил. Хочешь верь, хочешь не верь.
— Бабушка, да Люба, наверное, все это придумала.
— Как же придумала, когда их обеих люди из окон видели?
— Послезавтра специально у окна сяду — буду смотреть, — сказала Ксюша.
На следующий день они занялись делами — Илья перебрал ступени на крыльце, натаскал из колодца воды в бочки для полива, Ксения выбила половики и перемыла все полы в доме. Потом сходили в магазин и купили две банки голубой краски и кисточки — на следующий день решили обновить наличники и ставни.
А после обеда отправились на речку.
Двадцатого июля с самого утра Илья вытащил из сарая для Ксюши кóзлы, а для себя — лестницу, и они принялись за работу. Через три часа дом бабушки уже смотрел на улицу ясными голубыми глазами.
— Если хотите купаться, идите сейчас, после обеда не отпущу, — предупредила бабушка.
— Илюша, неужели бабуля всерьез верит в то, что рассказывает? — тихо спросила Ксения.
— Ты с ней не спорь, зачем ее расстраивать? Пойдем сейчас искупаемся, а после обеда у окошка посидим — посмотрим.
Ребята искупались, и после обеда еще успели собрать целое ведро черной смородины. А кода стало смеркаться, бабушка позвала их в дом. Наступило предвечерье — время, когда на улице еще вроде светло, а в доме уже хочется включить свет.
