На следующее утро Татьяна села за кухонный стол и начала писать список. На его верхушке крупными буквами значилось: «Для себя». Ниже она добавила пункты: «устроиться на курсы переводчиков», «купить краски для рисования», «выделить один вечер в неделю только для себя». Она долго смотрела на листок, как будто он был ключом к новой жизни.
В это время дверь в кухню распахнулась, и вошёл Олег, с телефонной трубкой у уха.
— Да, да, вечером посмотрим матч. — он замер, увидев Татьяну за столом. — А ты что тут делаешь?
— Пишу список дел, — она быстро перевернула листок, чтобы он не успел ничего увидеть.
— Список? — он усмехнулся, садясь напротив. — Ну-ну, только не забудь про реальность. У нас, между прочим, ещё дети, дом, и все это на тебе.
— На мне? — она подняла глаза. — А почему, собственно, только на мне? Олег, ты когда последний раз помогал детям с домашкой? Или, может, пылесосил?
Он нахмурился, отложив телефон в сторону.
— Ты чего, Таня? Ты же всегда справлялась. Сама говорила, что всё успеваешь. Что за новый концерт?
— Не концерт. Просто я хочу поменять правила. Ты работаешь, да. Но и я тоже хочу работать. Хочу снова чувствовать, что живу, а не просто обслуживаю семью.
— Работать? — его голос стал громче. — Кому ты сейчас нужна? Ты десять лет дома сидела. Ты не сможешь! Это глупость. Лучше займись детьми.
В этот момент в кухню вошёл Антон, их старший сын.
— Мам, а ты правда будешь работать? — спросил он с интересом, садясь рядом.
— Да, Антош. Я записалась на курсы переводчиков, и если всё пойдёт хорошо, начну брать заказы.
— Круто! А ты можешь мне потом помочь с английским?
— Конечно, — улыбнулась Татьяна.
Олег недоверчиво посмотрел на сына, а потом на Татьяну.
— Вы что, сговорились? — бросил он.
— Нет, — ответила она твёрдо. — Просто я больше не собираюсь позволять тебе или кому-то ещё решать, что я могу, а что нет.
Олег резко встал, взял телефон и ушёл, громко хлопнув дверью.
***
Вечером Татьяна пыталась поговорить с детьми о новом распорядке. Она объяснила, что теперь по вечерам будет немного меньше времени с ними, потому что её ждут курсы.
Анна, их младшая дочь, закатила глаза.
— Мам, ты чего вдруг решила? Нам же всё равно, — пробормотала она, увлечённо листая телефон.
Слова Анны больно резанули, но Татьяна поняла: дети просто привыкли, что их мать всегда рядом.
В спальне её ждал новый спор с Олегом.
— Ну что, добилась своего? — он раздражённо бросил, едва она зашла. — Даже дети уже видят, что это всё глупости.
— А может, они увидят, что у матери тоже есть мечты? — спокойно ответила она. — Ты думаешь, что если я начну делать что-то для себя, это разрушит семью? А я думаю, что это её спасёт.
Он молчал. Его лицо было напряжённым, и Татьяна поняла: слова Марии о том, что перемены идут тяжело, были правдой.
— Олег, я хочу уважения. Это не так много.
— Уважения? — он рассмеялся, но это был нервный смех. — Знаешь, Таня, ты меня удивляешь.
— Тогда привыкай.
