— Не уследили? — Антонина поперхнулась от возмущения. — Я рассаду сажала, твой отец яму копал, а ты спрашиваешь, почему мы не уследили за ТВОИМ ребёнком?
— Ты же бабушка! — Наташа повысила голос. — Ты должна была смотреть!
— А ты — мать! — Антонина тоже начала кричать. — Но вместо того, чтобы быть с детьми, вы умчались к друзьям!
— Мы имеем право на отдых! Один раз в год приехали на природу!
— А мы, значит, должны вкалывать и на огороде, и с вашими детьми? — Антонина чувствовала, как дрожат руки. — Мы в ваши годы…
— Да-да-да, вы в наши годы пахали как лошади и детей растили без интернета и памперсов! — перебила Наташа. — Я наизусть знаю эту песню! Только знаешь, что? Я не хочу так жить! Я не хочу быть как ты — вечно усталой, вечно недовольной, вечно в заботах!
Антонина отступила на шаг, словно от пощёчины.
— Ты… ты так думаешь?
— Да! — Наташа уже не сдерживалась. — Ты всегда пыталась быть идеальной — и женой, и матерью, и работницей! И от меня того же требовала! А я хочу просто жить, понимаешь? Хочу иногда побыть беззаботной, хочу, чтобы мои дети не росли с мыслью, что жизнь — это бесконечная работа!
В комнате повисла тяжёлая тишина.
— Папа, мама на бабушку кричит, — донёсся сонный голос Миши из спальни.
Игорь поспешно пошёл к сыну.
— Иди посмотри на дочь, — тихо сказала Антонина. — Она спит. У неё колено перебинтовано, завтра повязку менять.
Наташа молча прошла в спальню.
***
Утром Василий Петрович собрался обратно на дачу: — Надо рассаду закончить, Тонь. Может, поедешь со мной? Они тут сами справятся.
Антонина покачала головой, хотя мысль сбежать от неприятного разговора была соблазнительной.
— С Алисой надо сидеть, — коротко ответила она. — Повязку менять.
Василий Петрович кивнул и ушёл. Антонина механически помешивала кашу для внуков. Наташа вышла на кухню, с телефоном в руке, лицо напряжённое.
— Игорь за машиной поехал, — бросила она вместо приветствия. — Скоро заберёт нас.
— Уезжаете? — Антонина поставила тарелки на стол. — А как же Алиса? Ей лучше бы день-два отлежаться.
— Дома отлежится, — отрезала Наташа. — У нас и своя аптечка есть.
Они помолчали. Воздух звенел от невысказанных обвинений.
— Как и всегда, — наконец произнесла Антонина. — Пока вы развлекаетесь, дети на мне. А как проблема — так сразу домой бежать.
Наташа резко подняла голову: — Не начинай, мама. Я уже наслушалась твоих нотаций на всю жизнь вперёд. «Наташа, так нельзя», «Наташа, ты безответственная», «Наташа, думай о последствиях».
— А разве я не права? — Антонина почувствовала, как внутри поднимается волна старых обид. — Ты всегда так — делаешь что вздумается, а расхлёбывают другие. В школе прогуливала — я к директору ходила. В институте хвосты были — я договаривалась. Теперь вот дети…
— А ты всегда пытаешься меня контролировать! — Наташа стукнула чашкой о стол. — Даже сейчас, когда мне тридцать пять, ты всё ещё считаешь, что можешь мне указывать!
— Если бы ты вела себя как взрослая…
— Если бы ты хоть раз признала, что я имею право жить по-своему!
