Он помог ей сбежать, обманом вывел и привёз в Российское посольство. В посольстве она узнала, что её спаситель бывший военный. Ей восстановили паспорт. У Сони были деньги, которые она скопила за эти полтора года, и она вернулась в Россию.
В их квартире жили другие люди. Потом уже Соня узнала, что муж объявил её без вести пропавшей. Он продал эту квартиру и купил новую побольше.
Мать с отцом попали на машине в аварию. Отца не спасли, а мать забрал к себе Володя, она помогает растить Алису.
Соня всё это узнала от мужа, когда разыскала его. Они встретились в кафе. Он даже не поздоровался, а сразу спросил, что ей от него надо?
Соня плакала и рассказывала о своих приключениях, но в его глазах не увидела и тени сочувствия, только холодное презрение.
— Я хочу видеть свою дочь и по закону имею на это право, — сказала Соня.
Володя с усмешкой ответил, — Подавай в суд. —
А потом швырнул на стол фотографии.
Босс в отместку за её побег отправил мужу её откровенные фотографии, сделанные во время встреч с клиентами. У него, действительно, везде были свои люди.
Муж пригрозил, что покажет их Сониной матери, если она будет им надоедать, а мать и без того после аварии еле ходит, начались проблемы с сердцем.
Соня попыталась наладить отношения с матерью, — Не смей приближаться к дочери. Ты её бросила. Алисе сказали, что ты умерла. Не вздумай воскреснуть! —
Единственное, что мать для неё сделала, дала ключи от квартиры, и пообещала оформить на неё дарственную, чтобы Соня не стала бомжихой.
Бомжихой Соня не стала. Она прошла курс реабилитации. Лежала в клинике, затем в санатории, посещала психолога, хорошо, что деньги были.
Написала заявление в полицию, её заверили, что дело передадут Интерпол, но надежды на поимку преступников мало.
Соня закончила курсы визажистов, устроилась в салон красоты. Конечно, она пока в салоне мелкая сошка, но работа ей нравится.
Соне всего 25 лет, но она порой чувствует себя древней старухой, её ничто не радует, она устала и, кажется, в жизни не будет уже ничего хорошего.
… Соня смотрела на Алису и слёзы катились по щекам. Час расплаты настал. Что может быть страшнее этого — видеть свою дочь и не сметь подойти к ней?
— Пусть Алиска считает, что её добрая, заботливая мать умерла, а не бросила её, сбежав с любовником. Дочь никогда не должна узнать в каком кошмаре жила и чем занималась её мать, пусть и не по своей воле.
Я буду приходить к воротам школы и издалека наблюдать за ней. Кто знает? Может быть когда-нибудь, когда она повзрослеет мы с ней поговорим. Она поймёт и простит меня? —
Так думала Соня, и винила во всём только себя, свою глупость, свой эгоизм.
