Жизнь на улице затягивает. После нескольких лет бродяжничества наступает точка невозврата, когда к нормальной жизни вернуться очень сложно, почти невозможно. И Николай не вернулся бы. Он хорошо чувствовал себя на свалке в районе теплотрассы, без документов и долгосрочных планов, день прошёл и ладно!
Последнее его воспоминание было страшное.
Он собирал на свалке металлом. Его окружили молодые парни, можно сказать подростки, их было очень много… За годы бродяжничества его часто били, но с такой нечеловеческой злобой он столкнулся впервые.
… В больнице Николай лежал долго. Травма головы оказалась серьёзной, у него начались приступы эпилепсии, надо было оформлять инвалидность. Восстановлением документов занялись волонтёры. К счастью, Николай вспомнил название детского дома. Так в 44 года он стал полноправным гражданином своей страны, получил паспорт, медицинский полис.
Волонтёры определили его в негосударственный дом престарелых. Условия содержания, как почти во всех подобных заведениях: 75% от пенсии снимаются на нужды приюта, 25 отдают постояльцам на руки. Моют, готовят, убирают сами — те, кто не немощный и кому позволяет здоровье. За лежащими ухаживает сиделка — сотрудница приюта.
Николай живёт здесь второй год и постоянно удивляется, что на свете так много ненужных людей. Ладно он, безродный бомж со стажем, но здесь живут такие, у которых вполне обеспеченные дети. Только дети даже не навещают своих стариков. От многих отказываются после инсульта и не забирают из больницы. Недавно сын привёз своего неходячего отца и оставил у входа, а на дворе зима!
— Совсем люди озлобились, — думает тоскливо Николай.
Он теперь не пьёт, даже забыл, что когда-то злоупотреблял. Может травма эту память заблокировала?
Николай обнаружил в новом доме обширную библиотеку и много читает. Прочитал «На дне » Горького и улыбнулся про себя, — Какое же это дно? В ночлежке жили, попытались бы они зимой на теплотрассе жить. —
А ещё он каждый день читает молитву за маму, за Розу и за всех обездоленных.
P.S
По результатам переписи невозможно сделать вывод об общем числе бездомных в России, так как сама методология переписи просто не позволяет добраться до большинства бездомных людей, отмечает директор благотворительной организации «Ночлежка» в Москве Дарья Байбакова: некоторых сложно найти в нежилых и заброшенных помещениях или на улице. Кроме того, многие бездомные внешне никак не отличаются от «домашних» людей, соответственно, не могут быть идентифицированы.
Понятно одно, что их всё ещё много. Они, как бы, ненужные люди.
Общество не любит слабых.
Именно слабые становятся бездомными под натиском жизненных обстоятельств.
Не у всех есть силы противостоять ударам судьбы.
Волонтёры и благотворительные организации уделяют много внимания, оказывают помощь бездомным, но это капля в море.
Ещё одна история про бомжа поневоле.
