Он приехал в наш посёлок, если мне не изменяет память, в начале 80-х работать врачом невропатологом, тогда это так называлось.
Звали его Анатолий Пименович, на вид около сорока лет, худощавый, среднего роста, в очках. Его интеллигентный вид портила какая-то запущенность и неухоженность. Он был весь какой-то серенький и помятый. Зимой постоянно ходил в старенькой дублёнке, в другом одеянии я его не помню, в растоптанной обуви, а в руке потёртый портфель.
Больница тогда у нас работала по полной программе. Были врачи, и хирурги даже делали несложные операции. Аппендикс точно вырезали, и так по мелочам. Функционировал свой роддом, рожениц не возили в районный центр. Работало инфекционное отделение и даже отдельный детский стационар.
Новому врачу выделили кабинет, и он приступил к работе.
Наши одинокие женщины, активно стремившиеся выйти замуж, как только узнали, что новый врач холост, заняли положение «на старт».
Самые смелые знакомились, приглашали к себе домой. Он приходил, отдавал должное закускам и напиткам, особенно напиткам, как скоро выяснилось, он был большой любитель выпить. Дальше этого дело не заходило. Пименович (так его все стали звать) угощался, откланивался и уходил домой.
Ему дали однокомнатную квартиру, как специалисту. Из мебели в комнате были диван и стеллажи, забитые сверху донизу медицинской литературой.
Скоро все заметили одну странную особенность. Пименович не любил лечить женщин. Они не задерживались в его кабинете. Быстро выслушает жалобы, выпишет рецепт и на выход.
Пименович лечил мужчин, основательно так лечил. Он их и прощупает и молоточком постучит, где надо, и новокаиновую блокаду сделает, если у кого спину прихватило.
Кое-кто со смехом предполагал, что может быть он нетрадиционной ориентации? Не знаю, всё-таки он проработал у нас около тридцати лет, но в порочащих связях замечен не был.
Может просто женщин не любил на подсознательном уровне или боялся их? Кто знает?
Пименович приехал уже хорошо пьющим, у нас он стал сильно пьющим. На работу ходил, но у него в столе всегда была бутылочка, он из неё по глоточку принимал, между приёмами больных. Все старались попасть к нему с утра, пока он ещё нормальный и не перебрал, бывало и такое.
Да, на приёме он всегда сидел один, от медсестры отказался сразу и навсегда.
Все мужики в случае загула и неспособности выйти на работу, шли к нему за больничным. Он всегда выручал товарищей по несчастью. Он, как никто другой, их понимал и сочувствовал.
Причём, помощь его была абсолютно бескорыстной, в лучшем случае, принесут бутылочку коньяка или баночку хорошего растворимого кофе. Принесут — хорошо, не принесут — тоже ладно.
Так Пименович и жил, и пил всё больше. А может пил столько же, только спиртное стало действовать на него хуже, всё-таки он не молодел, а старел. Пациенты стали жаловаться главврачу.
