— Разуй глаза, Анька! — почти кричала Алина Евгеньевна дочери. — Ну как же можно быть в твоем возрасте такой наивной?
Пора уже перестать думать тем самым местом — не «шашнадцать» ведь, уже! Давай, включай голову!
Тридцатилетняя Аня молчала, опустив глаза и понимая, что в речитативе матери есть, несомненно, рациональное зерно.
Да, поведение мужа выглядело несколько странно. И это навевало на вполне определенные думы и предположения.
Почему-то Севке срочно захотелось продать загородный дом: дескать, давай поживем пока на съемной квартире, а вырученные деньги подкопим и купим двухэтажный коттедж.
Это было, когда-то, их мечтой. И ее можно было бы начать воплощать в жизнь. Если бы не возник резонный вопрос: а зачем?
Дом был прекрасно благоустроен для комфортного проживания. Район считался полностью обжитым — с отлично развитой инфраструктурой. До работы обоим супругам было добираться и удобно, и близко.
Места для двоих вполне хватало: Аня с Виктором жили вдвоем — детей пока не планировалось. И хотя в браке они были уже шесть лет, муж почему-то, детей не хотел. А Анечка была уже не прочь.
— Я понимаю, комнат мало! — бушевала мама. — Детей разнополых некуда селить! Пожилые родители с вами живут. Но у вас же на двоих — девяносто квадратов!
Неужели, мало? И потом, зачем уезжать с такого прекрасно оборудованного, насиженного места?
Не иначе, надумал развестись и поддюдюлить общие денежки! Он, ведь, уже что-то продал, кажется?
В принципе, другого разумного объяснения поведению мужа не было. К тому же, Севка, действительно начал продавать кое-что, принадлежащее только ему: дом был приобретен в браке и считался совместно нажитым имуществом.
Муж выставил на продажу дачный участок и одну из машин:
— Добавим и купим особняк! Ты же хочешь, любимая, жить в особняке?
Любимая хотела жить, где угодно: только бы рядом с ним. Это же настоящее женское счастье: был бы милый рядом! Не зря даже песенку сочинили по этому поводу.
И, естественно, Анна Петровна не заметила в словах мужа никакого подтекста и дала согласие на продажу дома. Ну, не маму же слушать, в самом-то деле, дорогие мои!
И, в скором времени, это произошло: на такое жилье сразу нашелся покупатель. А супруги, забрав кое-что из мебели — в двушке все не поместилось — переехали на съемную квартиру.
После просторного дома в новом жилье оказалось тесно и неуютно: потолки давили, а крохотный санузел, называемый в народе гованной, вызывал отвращение. Утешало то, что это — временно.
Днем оба работали. А вечером нужно было разбирать вещи. Но из-за отвратного настроения делать этого не хотелось. И, вообще, в воздухе стало витать некоторое напряжение, которого ранее не наблюдалось.
Казалось, что вот еще немного — не к месту сказанное слово или неудачная шутка — и между супругами проскочит искра. А из той обязательно возгорится пламя. И тут и до пожара недалеко: а он уже унесет все, что нажито непосильным трудом, оставив одно пепелище.
