— Но я же как лучше хотела! — Татьяна Петровна всхлипнула. — Думала о твоем будущем…
— О своем будущем, мама. О своих представлениях. О том, что скажут в институте. А о том, как мы с Кариной живем — ты думала?
— А что вы плохо живете? — вступила Вика. — Вон, премии получаете…
— Да, Карина получает. Потому что работает сутками. Потому что не побоялась уйти в частную клинику. А я… я просто трус, который боится маму расстроить.
Татьяна Петровна опустилась в кресло: — Значит, я во всем виновата? В том, что о вас забочусь? Что хочу помочь Вике с машиной?
— Нет, мама, — Олег покачал головой. — Ты виновата в том, что забота превратилась в контроль. В том, что взрослые дети не могут жить своим умом.
— А ты можешь? — вдруг спросила Карина. — Жить своим умом?
— Могу, — Олег достал из кармана телефон. — Я вчера подписал контракт с исследовательским центром. Начинаю через месяц.
— Что? — Татьяна Петровна вскочила. — Без моего разрешения?
— Мне тридцать один, мама. Какое разрешение?
— И ты молчал? — Карина развернулась к мужу.
— Хотел сначала всё оформить. Чтобы не было пути назад.
— Предатель! — выкрикнула Вика. — А как же я? Кто мне теперь машину купит?
— Никто, — отрезал Олег. — Хочешь машину — иди работай.
— Куда работать? — Вика скривилась. — В какой-нибудь офис за тридцатку?
— Для начала — хотя бы туда. А потом посмотрим.
— Я не могу в офис! Я творческая личность!
— Знаешь что, Вика, — Олег сложил руки на груди. — Мне надоело это слушать. Ты не творческая личность. Ты просто избалованная лентяйка.
— Олег! — Татьяна Петровна схватилась за сердце. — Как ты можешь так с сестрой?
— Могу. Потому что это правда. И ты это знаешь.
— А ты… — свекровь повернулась к Карине. — Это ты его настроила! Ты!
— Нет, мама, — Олег стал между женой и матерью. — Это я сам решил. Первый раз в жизни — сам. У нас будет ребенок. И я хочу, чтобы он гордился отцом. А не папой-тряпкой, который боится маму расстроить.
— Значит так, — Татьяна Петровна выпрямилась. — Либо ты остаешься в университете, либо…
— Либо что? Лишишь наследства? — Олег усмехнулся. — У меня есть профессия, есть руки, есть мозги. Справлюсь.
— А я? — снова начала Вика. — Как же я?
— А ты повзрослей наконец, — бросил Олег. — Мне надоело быть твоим банкоматом.
— Банкоматом? — Вика отшатнулась. — Да как ты…
— А вот так, — Олег взял со стола ключи. — Мы уходим. А ты, Вика, давай, ищи работу. Любую. Хоть уборщицей.
— Я не пойду уборщицей! — Вика топнула ногой. — Я…
— Ты никто, — перебил брат. — Просто избалованная девочка, которая привыкла жить за чужой счет.
Татьяна Петровна молча смотрела на сына. Впервые в жизни она не знала, что сказать.
— А вы, мама, — Олег повернулся к ней. — Вы тоже подумайте. О том, во что превратили своих детей. Меня — в бесхребетное существо, которое боится слово поперек сказать. Вику — в паразита, который только требует и ничего не дает взамен.
— Уходите, — глухо сказала Татьяна Петровна. — Оба.
