— Никто не мучается, — перебила Марина. — У них чистая, уютная квартира. Да, не в центре. Да, съемная. Но они сами строят свою жизнь, и это достойно уважения.
— Уважения? — Галина Николаевна всплеснула руками. — А моё предложение помочь — это что, неуважение?
— Это не помощь, — тихо сказал Дмитрий. — Это манипуляция. Ты хочешь чувствовать себя благодетельницей за чужой счет.
— За чужой? — свекровь задохнулась от возмущения. — Вы же семья! Родные люди!
— Вот именно, — Марина поднялась из-за стола. — Родные. И в нормальной семье уважают границы друг друга. Уважают право каждого на собственные решения. Я думаю ужин пора заканчивать…
Тем же вечером Галина Николаевна напросилась поехать к Антону с Наташей.
— Мама, как ты могла такое предложить? — Антон расхаживал по комнате, не в силах унять дрожь в руках. — Ты вообще понимаешь, КАК это выглядит? Как будто мы попрошайки какие-то!
— Антон, не кипятись, — Галина Николаевна пыталась урезонить сына. — Я же о вас забочусь! Ну посуди сам, разве справедливо, что вы с семьей ютитесь на съемной квартире, а у Димы вон какие хоромы?
— Справедливо?! — Антон краснел от возмущения. — Мама, это ИХ квартира, ИХ решение! Мы живем по своим возможностям и нам не нужны подачки!
Галина Николаевна обиженно поджала губы. Такого отпора от младшего сына она не ожидала. Раньше Антон всегда был послушным мальчиком, а теперь вон как разговаривает!
— Не смей мне тыкать! Я твоя мать, между прочим! — взвизгнула она.
— Вот именно! Ты моя мать, а не благодетельница! — парировал Антон. — Знаешь, как мне стыдно перед Мариной? Она же не виновата, что у нее были обеспеченные бабушки!
Галина Николаевна поджала губы. Она не привыкла, чтобы её планы вызывали такое сопротивление. Обычно дети воспринимали её слова как руководство к действию. А теперь что? Бунт на корабле?
— Ну и живите как хотите! — бросила она напоследок и, громко хлопнув дверью, ушла.
Следующие несколько месяцев Галина Николаевна не общалась ни со старшим сыном, ни с невесткой. Гордость не позволяла ей признать свою неправоту. Она пыталась вызвать сочувствие у Антона и Наташи, жаловалась, что Дима с Мариной её ни во что не ставят, пренебрегают её советами.
Но Антон, к её удивлению, держал сторону брата.
— Мама, хватит уже, — устало говорил он. — Оставь их в покое. Это их жизнь, их выбор. Мы с Наташей сами со всем разберемся.
И ведь действительно — разобрались. Через полтора года упорной работы и жесткой экономии они смогли накопить на первый взнос по ипотеке. Выбрали квартиру — небольшую, но в хорошем районе, с удобной транспортной развязкой.
Галина Николаевна узнала об этом последней. Обида все ещё глодала её изнутри, мешала порадоваться за сына и невестку. Но постепенно до нее стала доходить простая истина — нельзя распоряжаться чужой жизнью, даже из самых благих побуждений. Нельзя быть щедрым за чужой счет.
— Поздравляю с новосельем, — сухо сказала она, когда Антон пригласил её в гости. — Хорошая квартира.
— Спасибо, мам.
