— Ну, что, поздравьте меня: я наконец-то, решил жениться! — радостно произнес вдовствующий свекор и обнял невесту, которая была младше его на тридцать лет.
Лидочка бегала по своей комнате коммуналки, смотрясь в небольшое зеркало. Ну, ничего: скоро у нее будет приличное зеркало.
И не только оно — у нее появился очень перспективный кавалер, на которого двадцатисемилетняя девушка возлагала большие надежды.
В небе ласково светило солнышко, на деревьях набухали почки, от снега остались лишь кое-где грязные островки.
Пришел апрель и привел за собой большую любовь, которую подарил девушке: избранником оказался замечательный мужчина — Иван Николаевич Семенов.
Да, в самом расцвете сил.
Существует замечательная детская книжица: «Приключения Ивана Семенова, второклассника и второгодника», — написанная еще при социализме.
Лидочкин Иван выгодно отличался от того, никчемушного и бестолкового мальчика. И в его возрасте, конечно же, был отличником.
Он и потом был отличником — и не только в учебе: он был отличником по жизни. И все делал только на «пять».
К моменту встречи с девушкой кавалеру уже минуло тридцать семь лет, и у него все было: импозантная внешность, высшее образование и престижная зарплата.
И, конечно же, двушка рядом с метро и иномарка: малый джентльменский набор. Хотя можно сказать, что не очень-то и малый: Иван был владельцем мастерской по производству надгробий и памятников, приносившем неплохой доход.
«Желаете надгробие, ваше благородие?» — это был главный рекламный слоган на сайте мастерской.
Слоганы сочинял папа Ивана, Николай Михайлович, который был уже на пенсии. К тому же, он тоже владел небольшой фирмой. Все это позволяло семье жить безбедно.
Папа Коля не переставал креативить — ему было без этого скучно: всякая кроссвордно-сканвордная чепуха не компенсировала недостаток «разминки для мозгов».
В связи с новым технологиями и лазерными станками для гравировки с ЧПУ — числовым программным управлением — на гладкую каменную поверхность можно было наносить любое изображение и текст.
Поэтому, готовые изделия из благородного мрамора и гранита являли собой образцы, вызывающие исключительно эстетическое наслаждение, и вся эта ритуальная лабуда пользовалась большим спросом: ведь см. ерть всегда была в цене.
Скучающий папа, живший на пенсию и доходы от фирмы, предложил новую фишечку, как принято сейчас говорить, или вишенку на торте: почему бы не делать надписи, несколько отличающиеся от обычных — с долей юмора, сарказма и даже с некоторой издевкой.
По мнению Николая Михайловича, это небольшое глумление над см. ертью — да, только над ней! — обязательно должно было помочь людям избежать естественного страха перед переходом в мир иной.
О котором существовали только предположения и откуда еще никто не возвращался — клиническая см. ерть в счет не шла.
