Кирилл снисходительно смотрел на Ольгу, сложив руки на груди. Она стояла перед ним, склонив голову, как грешница перед святым отцом, а он смотрел на неё неодобрительно, но как будто бы пытаясь понять. — Я так больше не могу, Кирилл, — бормотала она, — не может больше так продолжаться. Мы с тобой совсем отдалились друг от друга, чужими стали, мы — не семья уже давно.
Кирилл усмехнулся:
— Поэтому ты к этому пацану в койку прыгнула?
Ольга подняла голову и посмотрела на мужа исподлобья:
— Я люблю его, Кирилл.
— А меня, выходит, не любишь?
Она невнятно качнула головой, и по этому движению было совершенно неясно, что имелось в виду: положительный или отрицательный ответ.
— Я хочу уйти, Кирилл, — ответила Ольга вместо признаний, — я не могу больше жить с тобой. Давай расстанемся по-хорошему. Детей у нас нет, делить нечего, да мне и не нужно ничего.
Кирилл расхохотался, и его хохот эхом разнесся по всему дому. Ольга неуверенно смотрела на мужа, ждала, пока тот просмеётся, молчала и просто стояла рядом, ожидая его решения.
— Ещё бы! — наконец ответил он. — Тебе тут по праву ничего и не принадлежит. Как пришла в мой дом в одних трусах, так в них же и уйдёшь. Проваливай, я тебя держать силой не намерен. Дверь там, сама знаешь.
Ольга снова опустила голову, как будто стыдилась своего решения. На самом деле, её переполняло чувство торжества: наконец-то она сможет уйти от нелюбимого человека, вылететь из этой золотой клетки и начать новую жизнь рядом с человеком, которого она любила по-настоящему. Как же долго Ольга ждала этого момента, как она готовилась к нему, женщина даже не была уверена в том, что это когда-нибудь случится.
Ольга хотела подняться наверх, чтобы собрать кое-какие вещи, но её остановил голос Кирилла:
— Куда направилась? Иди к выходу.
Она замерла:
— Ну, а вещи? Кирилл, там мои платья, туфли, шубка…
— Забудь об этом, — в голосе мужа послышалась сталь, — это всё тебе не принадлежит. Всё, что находится в этом доме — моё, к тебе не имеет ни малейшего отношения. Ты не работала, денег не зарабатывала, следовательно, ничего не покупала. По закону всё в этом доме исключительно мои ценности.
Она не стала спорить. Что ж, пусть будет в очередной раз так, как решил Кирилл. Она уйдёт из его дома с пустыми руками, как пришла, так и уйдёт. Зато уйдёт к любимому, тому, кто её ждёт, кто готов ради неё на всё, который не будет попрекать её за неправильный взгляд или слово, который не будет изменять ей открыто и нагло, поднимать на неё руку, оскорблять и унижать. Ради такого мужчины можно было остаться без несчастных тряпок.
