Лицо отца побледнело на секунду, но потом он тяжело вздохнул, как будто перед ним ребенок, закатывающий истерику.
— Паш, все не так, как ты думаешь.
— Правда? — резко ответил я. — Потому что мне кажется, что тут все предельно ясно. Я плачу вашу ипотеку, покупаю вам еду, чиню дом, пока Сашка не делает ничего, а вы все равно решили, что только он важен.
Отец выглядел неловко, но вместо объяснений лишь пробормотал:
— Это… сложно.
Вот и все. Ни извинений, ни попытки оправдаться, просто слабое оправдание и ожидание, что я проглочу это и продолжу быть их личным банкоматом. Я должен был развернуться и уйти прямо тогда, но мне нужно было услышать это от обоих.
— Мам, иди сюда, — позвал я.
Она зашла, увидела завещание в моих руках и сразу поняла, о чем речь. По крайней мере, у нее хватило совести выглядеть виноватой, но то, что она сказала дальше, заставило мою кровь закипеть.
— Пашуль, милый, тебе ведь не нужно наследство, — мягко сказала она, будто делала мне одолжение. — У тебя хорошая работа, ты самостоятельный. А Саше… ему тяжело. Мы просто хотим, чтобы он был в безопасности.
В этот момент внутри меня что-то надломилось. Они даже не отрицали. Они прекрасно знали, что делают. И в их голове это было абсолютно оправданно. Они годами потакали его лени, а теперь решили наградить его, оставив ему все, а меня — за бортом.
Я глубоко вздохнул, сжал зубы и положил завещание на стол.
— Понял, — сказал я, голос был ледяным. — Рад знать, где мое место.
Затем я развернулся и вышел из дома, игнорируя их возгласы, и хлопнул дверью. Они сделали свой выбор. Теперь настала очередь моего.
Я больше не вернулся. Не звонил. Не проверял, как у них дела. Впервые за многие годы я позволил им разбираться со своими проблемами самостоятельно. Если что-то сломалось — пусть чинят. Если нужна еда — пусть сами идут в магазин. И самое главное, если пришел счет за ипотеку — я его больше не оплачиваю.
Молчание продлилось две недели. Думаю, сначала они решили, что я просто дуюсь и скоро вернусь, как всегда. Может, они ожидали, что я остыну и извинюсь за то, что вообще посмел задать вопросы. Но когда дни шли, а от меня не было ни слуху, ни, что важнее, денег, я буквально почувствовал, как их отношение начало меняться.
Потом однажды днем мой телефон завибрировал.
Отец написал: «Скоро нужно платить налоги на имущество».
И все.
Ни «Как ты?», ни «Прости за все». Просто холодное, деловое сообщение, как будто я все еще их карманный банкомат.
Я уставился в экран, почти забавляясь их предсказуемостью. Они правда думали, что могут просто снова потребовать деньги, будто ничего не случилось?
Я напечатал ответ: «Думаю, брат разберется, ведь это теперь его дом».
Прошло ровно пять минут, прежде чем позвонила мама. Я не ответил.
Тогда пришло сообщение:
— Павлуша, пожалуйста, не будь таким. Нам нужно поговорить.
О, теперь им захотелось поговорить. Теперь, когда счета начали копиться, и реальность наконец их догнала.
Я подождал час и ответил:
— Говорить не о чем. Вы сделали выбор. Теперь живите с ним.
