Она вышла из кабинета с тяжёлым сердцем. «Неужели правда не важна?» — думала она, глядя на папку, которую Иван Петрович так и не забрал.
Утро выдалось холодным и серым. Нина сидела у зеркала в подсобке, уставившись на своё отражение. Вчерашняя ночь в бухгалтерии оставила на её лице следы усталости, но руки её крепко держали папку с доказательствами. «Если он не поверит сейчас, значит, все было зря,» — подумала она, вставая.
Войдя в кабинет Ивана Петровича, она заметила, как он машинально стучит пальцами по столу, не поднимая взгляда.
— Вы снова? — спросил он, не скрывая раздражения.
— У меня есть доказательства, — твёрдо сказала Нина, кладя папку на стол. — Дайте мне минуту, и я всё объясню.
Иван Петрович медленно взял документы, пролистал несколько страниц. По мере чтения его лицо менялось — от скуки к сосредоточенности, а затем к гневу.
— Это что за чертовщина?! — воскликнул он, вскочив с кресла. — Вы уверены в этих данных?
— Абсолютно, — ответила Нина. — Я перепроверяла всю ночь. Здесь видно, как Семён Иванович подделывал отчётность, переводил деньги через подставные счета и подставлял вас.
Иван Петрович глубоко вздохнул, словно пытаясь сдержать бурю.
— Вы понимаете, что это серьёзное обвинение? — спросил он, сверкая глазами.
— Понимаю, — Нина кивнула. — Поэтому оставляю это вам. Делайте с этим, что считаете нужным.
Она повернулась, чтобы уйти, но остановилась у двери, услышав его голос.
— Нина, — сказал Иван Петрович, и в его тоне впервые прозвучала благодарность. — Если это подтвердится, вы спасли компанию.
Нина не ответила, лишь кивнула и вышла.
В коридоре она столкнулась с Семёном Ивановичем. Тот посмотрел на неё сверху вниз, усмехнувшись:
— Ну что, уборщица, наслаждаетесь своей минутой славы?
— Вполне, — ответила она, глядя ему прямо в глаза.
Семён нахмурился, но Нина прошла мимо, не оглядываясь. Она знала, что её работа окончена, и теперь всё зависит от Ивана Петровича.
Иван Петрович задержался в офисе допоздна. Бумаги, принесённые Ниной, оказались настоящей находкой. Каждая строчка, каждое число указывало на то, что Семён Иванович годами обманывал его. Он испытывал смесь злости и облегчения.
— Как я мог быть таким слепым… — пробормотал он, откидываясь в кресле.
Утром, вызвав Нину в кабинет, Иван Петрович не сразу нашёл слова.
— Садитесь, — сказал он, указывая на стул напротив.
Нина села, крепко сжав руки на коленях.
— Вы, наверное, не представляете, насколько важным было то, что вы сделали, — начал он, наконец подняв на неё взгляд. — Если бы вы не вмешались, я бы остался не только без фирмы, но и без репутации.
— Я просто хотела сделать правильное, — ответила Нина.
Иван Петрович вздохнул, потерев виски.
— Знаете, я был несправедлив к вам. Моя гордость мешала мне слушать, а ведь вы оказались правы. Простите меня.
— Это уже не важно, — мягко сказала Нина.
Но Иван Петрович покачал головой:
