— Да ты в своем уме? Ради какой-то девицы плевать на мнение родной матери.
— Не какой-то, а моей жены. Тем более она носит под сердцем моего сына и я не позволю тебе общаться с ней в подобном тоне.
— Что? — Татьяна Петровна закипела от ярости. — Когда вы успели? Да кто разрешил?
— Нам не нужно твое разрешение. А отцу я давно все рассказал, он только поддержал меня и мое решение. Все, мне больше некогда разговаривать.
Игорь положил трубку, а Татьяна Петровна еще долго приходила в себя. Она металась по квартире из угла в угол, раз за разом набирая номер супруга, но тот был недоступен.
— Да где же ты! — бубнила она себе под нос.
Когда вечером Владимир Сергеевич вернулся домой, на него обрушился шквал ругательств и оскорблений.
— Ты с ним за одно?
— Иногда у меня возникает ощущение, что ты враг своим сыновьям, а не родная мать, — ответил он так спокойно, что Татьяне Петровне хотелось наброситься на мужа с кулаками.
— Ты не видишь, что происходит прямо у тебя под носом. Эта девка уже беременная! Сейчас родит ребенка и все — плакали наши денежки.
— Они съехали. Ты разве не поняла? Ей ничего не надо, кроме того, чтобы ты оставила их в покое и не трепела нервы по пустякам. Еще и Катю в это втянула. Как тебе не стыдно? Может на работу пойдешь и сразу перестанешь ерундой страдать? — с явным пренебрежением ответил Владимир Сергеевич. — Ты по себе всех женщин судишь? Сидишь на моей шее уже десять лет. А если со мной что-то случится, ты пойдешь милостыню просить?
Татьяна Петровна очень злилась, но молчала. Она прекрасно знала, раз муж начал говорить, то его лучше больше не злить, а то и правда на работу выгонит.
С Кристиной свекровь отношения так и не наладила, но больше в их жизнь не лезла. Несколько раз отец предлагал Игорю вернуться в квартиру, но тот был непреклонен. Когда родился Савелий молодые люди оформили ипотеку в новостройке. Игорь нашел себе подработки из дома, а Кристина старалась освободить мужа от бытовых обязанностей.
Татьяна Петровна очень холодно относилась к внуку и не стремилась проводить с ним время. Кристине не очень то и хотелось, чтобы свекровь оставалась наедине с Савелием, потому что понимала, что эту женщину не изменить — кто знает, что у нее в голове.
