Лада замерла в дверях нотариальной конторы, ощущая, как кровь отливает от лица. Перед глазами — картина, которую она меньше всего ожидала увидеть. Аркадий, её бывший муж, вальяжно развалился в кресле, поглаживая колено сидящей рядом беременной женщины. Инга — так вот как выглядит та, из-за которой разбился её брак. А в углу комнаты — довольная, словно кошка, объевшаяся сметаны, Зинаида Павловна, бывшая свекровь.
— О, явилась не запылилась! — пропела Зинаида Павловна с фальшивой радостью. — А мы думали, может, не придёшь.
Лада сглотнула ком в горле. Ещё неделю назад она и представить не могла, что дядя Геннадий, единственный родственник со стороны отца, внезапно уйдёт из жизни. А теперь стоит здесь, в конторе Семёна Марковича, чувствуя, как от нахлынувших эмоций немеют кончики пальцев.
— Здравствуйте, Лада Викторовна, проходите, — нотариус жестом пригласил её занять единственное свободное место.
— Мы вас ждали, чтобы начать, — добавил он.
Пройти через всю комнату, ощущая на себе эти взгляды. Взгляд Аркадия — с плохо скрываемым раздражением. Взгляд Инги — оценивающий, с долей превосходства. И взгляд Зинаиды Павловны — пронизывающий, будто рентген.
Лада заставила себя выпрямить спину. В конце концов, она не виновата, что Аркадий бросил её три года назад. Не виновата, что дядя Геннадий вызвал её на прошлой неделе и что-то говорил про наследство. И уж точно не виновата, что он скончался от сердечного приступа на следующий же день после их встречи.
— Как продвигается твоя карьера учительницы? Всё так же пытаешься научить детишек уму-разуму? — с нескрываемой издёвкой спросил Аркадий, пока нотариус перебирал бумаги.
Лада промолчала, сжав зубы. Давний упрёк. Одна из причин их развода — её нежелание бросить любимую работу ради его амбиций.
— А я вот, — Аркадий приобнял Ингу за плечи, — теперь представитель международной компании. Мы с Ингочкой и младенцем скоро переезжаем в новый дом.
— В тот самый дом, что вы планировали делить? — не сдержалась Лада, бросив быстрый взгляд на стопку документов в руках у нотариуса.
Зинаида Павловна шумно выдохнула: — Лада, милочка, ты всегда была непрактичной фантазёркой. Геннадий был моим двоюродным братом, мы с ним столько всего пережили вместе! И дача эта, и дом в городе — он всегда говорил, что оставит их мне.
Лада вспомнила последний разговор с дядей. Его тёплый взгляд, морщинистые руки, сжимающие её ладони, и тихий голос: «Приходи в среду к нотариусу, девочка. Я кое-что для тебя оставил. Это поможет тебе начать новую жизнь после всего, что ты пережила».
Семён Маркович прокашлялся, призывая всех к порядку.
— Так, давайте начнём, — он надел очки и выпрямился. — Мы собрались здесь для оглашения последней воли Геннадия Петровича Коршунова, скончавшегося пятого апреля сего года. Завещание составлено и нотариально заверено месяц назад.
