— Ты нам не помешаешь, честно. Наоборот — поможешь. Я как рожу, с малышкой посидишь. Всё равно тебе здесь одной тоскливо. А так — в городе, с нами.
Лидия молчала. Вспомнился муж, Виктор. Как зимой у него живот скрутило, бегала к соседу — в соседний посёлок звонили, скорую ждали. Пока довезли до районной больницы, пока туда-сюда — опоздали. Так и умер.
— Сама не знаю… Тяжело, конечно. Всё на мне. А Пашка твой — что с него? В выходные не приезжает — «работа, работа». Да и не мастер он…
— Мам, не мучайся, подумай до завтра. Я тебя не тороплю.
Утром, когда первые лучи солнца едва коснулись окон, Лидия, как и обещала, напекла целую гору пирогов — с капустой, с яйцом и луком. А пока готовила, всё думала. «За» становилось больше. «Против» — лишь одно: своя воля на собственной земле.
Таня проснулась хмурая, как будто не надеялась на согласие. Но Лидия, вытирая руки о передник, сказала:
— Ладно. Переезжаю. Продавай дом.
Дочь будто крылья обрела — бегала по дому, собирала вещи, составляла список, кому что отдать, что забрать.
— Мам, бери только самое нужное. Остальное продадим с мебелью. Посуда у меня есть. Вещей лишних не надо.
Дом ушёл быстро. Жилище продали с мебелью, коврами, занавесками. Пока Таня с мужем оформляли покупку квартиры, Лидия жила у сына — в городе Светлоярске, потом перебралась к дочке. Быт, тепло, больница рядом. Вроде бы и удобно. Но душа всё равно болела.
Потом родилась внучка — Анютка. Счастья было много. Лидия помогала, гуляла с малышкой, готовила, стирала. Деньги с продажи дома разделила поровну между сыном и дочерью. Ведь несправедливо — одной всё, а другому ничего.
Но со временем всё начало меняться.
Таня снова вышла на работу. Миша с утра до вечера или с друзьями на улице, или в телефоне. Вечером семья собиралась, а Лидия ждала — поговорить бы, по душам. Но Таня всё чаще ворчала: то тарелки не туда поставила, то телевизор слишком громко включила, то бельё не так постирала.
Однажды забыла выключить чайник и заснула. Когда дочь вернулась, в кухне воняло гарью. Таня сорвалась.
— Мам, ну это уже опасно! Ты нам весь дом сожжёшь! Ты храпишь, я не сплю из-за тебя!
Лидия молча пошла в магазин за новым чайником. Возвращаясь, услышала, как дочь жалуется мужу:
— Ну правда, жить с ней невозможно. Она всё делает не так. Мне и так тяжело, а тут ещё она…
В кухне Лидия стояла с пакетом в руках. Слёзы подступили к глазам.
— Ты же сама уговаривала меня продать дом. А теперь что, я помеха?
— Я знала, что ты будешь попрекать деньгами! — крикнула Таня. — Не нравится — иди к брату!
Лидия ушла. По дороге в голове крутились одни и те же слова: «Я как бездомная… Что, теперь буду скитаться?» У сына жила недолго. Там тесно, дочь у него взрослая — всё неловко.
А утром, когда все ушли, Лидия оставила записку: «Я уехала. Простите». И поехала в Осиновку — в тот самый посёлок, где остался её бывший дом. Хотела к соседке Нине — они дружили. Надеялась, приютит.
Но, выйдя из автобуса, узнала от мужчины на крыльце своего дома, что Нина умерла полгода назад.
