Квартира Лары на пятом этаже хрущевки пахла лавандой и старыми книгами. Вадим сидел на краю дивана, разглядывая фото Максима с семьей на тумбочке.
— Он похож на мою мать, — прошептал он. — Такие же глаза…
— Он ненавидит тебя, — резко сказала Лара, ставя чайник на плиту. — Двадцать лет я говорила, что ты погиб. А теперь являешься как призрак.
Но когда Вадим закашлялся, сгибаясь пополам, она невольно подала ему стакан воды. Его пальцы дрожали, оставляя мокрые следы на стекле.
Максим ворвался через три дня, хлопнув дверью так, что задрожали чашки в серванте.
— Ты с ума сошла, мать?! — Он тыкал пальцем в Вадима, сидевшего за кухонным столом. — Этот бомж тебе какую-то сказку рассказал, а ты его к себе пустила?!
— Сынок, он болен, — начала Лара, но Максим перебил:
— Болен? Сейчас я тебе покажу его историю! — Он швырнул на стол распечатку: справки о судимостях, фото Вадима с другой женщиной в Краснодаре, выписки из больницы. — Рак? Да он здоров как бык! Вчера видели, как он в баре «У Джо» пиво пил с цыганами!
Лара побледнела. Вадим вскочил, опрокидывая стул:
— Это ложь! Лара, верь мне…
Но она уже смотрела на сына. В его глазах горела та же ярость, что когда-то была в её собственных — когда в три часа ночи она мыла подъезды, чтобы купить Максиму новые ботинки; когда голодала, отдавая ему последний кусок хлеба.
— Мама, он выманивал у тебя деньги? — спросил Максим тихо.
Она кивнула, не в силах говорить. Кредит под залог квартиры, все её сбережения — 450 тысяч, которые Вадим увез вчера «на первое взноса за лечение».
— Жди здесь, — Максим схватил куртку. — Если он вернется — не открывай. Я всё решу.
Вадим вернулся на рассвете, пьяный, с синяком под глазом. Лара открыла дверь, держа за спиной кухонный нож.
— Где деньги? — спросила она ровно.
Он засмеялся, шатаясь:
— Прости, солнышко. Но ты же сама предложила…
Удар пришелся неожиданно. Максим, выскочивший из-за угла, повалил отца на пол. Пачка денег выпала из-под куртки Вадима.
— Всё, папаша, — Максим наступил ему на грудь. — Следующий поезд — в шесть утра. Если через час ты будешь ещё в городе — я сам отвезу тебя в онкологию. Настоящую.
Утром Лара сидела на кухне, разглядывая старую фотографию. Молодой Вадим смеялся, обнимая её на фоне Волги. За окном с грохотом проезжали трамваи, жизнь шла своим чередом.
— Я всё вернул, — Максим положил на стол пачку с деньгами. — Больше он не придёт.
Лара взяла фото и разорвала его пополам.
— Знаешь, — сказала она, глядя на пламя газовой конфорки, — я думала, что если он вернется, то… — Пепел упал в раковину. — Но ты оказался сильнее нас обоих.
Максим обнял её, и в этом объятии было всё: и детские ссадины, которые она целовала, и ночи без сна, и тихая гордость за сына, который вырос не таким, как отец.
Снег за окном таял, предвещая раннюю весну.
