— Что мы будем делать с твоей мамой? — спросила Настя у мужа, еле дождавшись того с работы.
— А что с ней делать? — встрепенулся он, хотя минуту до этого засыпал сидя на стуле. — Не надо с ней ничего делать! Зачем с ней что-то делать?
— Лева! — строго произнесла Настя. — Не тараторь!
— И в мыслях не было, — проговорил он, уткнувшись носом в тарелку. — Такие вкусные макароны! Ел бы и ел!
— Лева! — повысила голос Настя, стараясь оставаться услышанной только мужем.
— Настя…
Он поднял на жену глаза полные страданий, а голос был вял и немощен.
— Ну! — Настя требовала ответа.
— Это же моя мама, — произнес он со страданием.
— Вот теперь, Лева, мне много стало понятным, что раньше вызывало вопросы, — произнесла она спокойно и скорее устало. — И жизнь Семена Петровича на даче, и наш спешный переезд после свадьбы в другой город.
Лева сконфуженно опустил глаза.
Скрипнула дверь и в щелочку заглянула Маргарита Николаевна:
— Что вы тут посели? Час ночи! Бегом спать! — она кивнула сыну: — Тебе завтра работать, — потом невестке, — а тебе за детьми следить! Лева, быстро доедай и в кровать! Настя, посуду утром помоешь!
— Хорошо, мам, — ответил Лев, поглядывая на жену.
Та, на его счастье, лишь кивнула.
К этому разговору молодые супруги смогли вернуться лишь через полчаса, когда легли в постель и спрятались под одеялом.
— Ну, и что мы будем делать с твоей мамой? — снова спросила Настя. — И не вздумай притвориться спящим!
— Уснешь тут, как же, — проворчал Лева, поворачиваясь к Насте лицом и включая фонарик телефона под одеялом.
— Лева, я ответа прошу, потому что нервы мои на пределе! Честное слово, я ее в окно скоро выброшу!
— Не надо, — замотал головой Лев.
— Потому и спрашиваю у тебя, что с ней делать! Откровенно, достала она меня!
— Может она сама уедет? — предположил он.
— А может, ты ей об этом намекнешь? — спросила Настя.
— Не-не, я жить хочу!
Минуту из-под одеяла доносилось лишь нервное сопение.
— Понимаешь, Насть, мама всегда была этаким командиром. Образ сильной и умной женщины. У нас в доме всегда было так, как она сказала.
Я поэтому, как мы поженились, настоял, чтобы мы в другой город переехали. Я же понимаю, что она бы тебя еще раньше вывела, и не было бы у нас уже семьи, а до детей мы и не дожили бы.
— То есть, сбежал ты целенаправленно? — спросила Настя, чтобы подтвердить свои догадки.
— Конечно, я же люблю тебя! — долгий выдох облегчения. — А отец, он этого диктата не видел, потому что пахал всю жизнь.
Всегда уставший вечером приходил, а потом мамины приказы выполнял в полусне. А когда на пенсию вышел, хлебнул лиха!
— Купил дачу и увлекся земледелием, — закончила за мужа Настя.
— Мама просто не переносит всю насекомую живность, поэтому она его там достать не может.
— А нас в другом городе, как видишь, достала, — Настя тяжело вздохнула. — Ох, и достала!
— Настенька, я люблю тебя, но и ее люблю! Не могу же я ее выгнать? — произнес Лев. — Не по-мужски это!
