— Вы — самые отвратительныe соседи в моей жизни! — кричала на весь подъезд тридцатилетняя Оля.
— И чем мы вашей королевской особе не угодили на этот раз? — ухмыльнулась Виктория.
— Да потому что вы, декретницы, вообще об окружающих не думаете. Твое дитятко скачет до полуночи. А мне на работу вставать в шесть утра! Это вам хорошо, вы живёте на пятом этаже. У вас над головой только голуби. А когда живёшь этажом ниже, знаете ли, все слышно.
— Оля, вы не преувеличивайте. Во-первых, до полуночи никто у меня не скачет. Во —вторых, Санек заболел и плохо спит эти дни. Дети — они такие. На привязи держать ребенка я не могу, уж извините. Да и я не из тех мам, которые позволяют детям в многоквартирном доме сильно шуметь. А то, что вы уснуть не можете, так вам, наверное, лучше сомнологу показаться. И беруши купить! Женщин прервал муж ской голос, доносящийся откуда-то снизу. — Хватит гавкаться! Идите по домам, клуши! Это был Леонид Семёнович, ветеран труда. Он часто мирил женщин, но сегодня терпение у него лопнуло и он рявкнул на соседок, пригрозив им полицией.
Оля жила в этой квартире с рождения. Всех соседей она знала наизусть. К тридцати годам она стала даже ответственным лицом по дому, помогая управляющей компании с ремонтом, чисткой канализации и обслуживанием шлагбаума. Все с уважением относились к Оле, порой забывая, что ей всего лишь тридцать лет. Но иногда Оле казалось, будто ей давно перевалило за пятьдесят, когда она очередной раз звонила диспетчеру, чтобы оставить заявку на чистку крыши от снега. Квартира досталась Оле от родителей. Как только девушка окончила университет, отец с матерью перебрались в утепленный домик в местном садовом товариществе. Они хотели жить поближе к природе, а это был отличный вариант для всех. А вот сорокалетняя Виктория переехала в свою квартиру полгода назад. До этого она с мужем долго снимала жилье, но, поднакопив и взяв кредит, купили старенькую двухкомнатную квартиру. Поселившись прямо над головой Оли, Виктория сразу превратилась в злостного нарушителя. Оля наведывалась к соседям сверху по любому поводу. И дети шумят, и в подъезде санки оставляют, и мусорный пакет протек, оставив красные пятна по всему пролету. — Виктория, мне вот интересно, вы в школе не учились что ли? — у подъезда стояла Оля, скрестив руки на груди.
— Восемь классов всего, — съязвила соседка.
— Оно и видно, — сказала Оля.
— А что, собственно, случилось?
Объявление на доске для кого висит? — Оля постучала короткими ногтями по стенду. — Написано же, что в подъезде нельзя ничего оставлять. Я уже позвонила в управляющую компанию. Пусть ваши санки вывозят.
— Вот тебе делать нечего, — разозлилась Виктория, сразу перейдя на «ты».
— А мы с вами на брудершафт не пили, чтобы мне «тыкать». Правила есть правила. Я в этом доме с рождения. И сколько сил моих в него было вложено, не сосчитать. Никому не позволю правила нарушать. Это понятно?
