— Иди, сынок, — машинально ответила Кира, — я поговорю с бабушкой, а потом будем обедать.
Кира поспешила в спальню к матери и захватила с собой свою сумку, с которой вчера ездила в квартиру Элеоноры Макаровны. Едва женщины уселись за стол напротив друг друга, как Кира достала блокнот:
— Мама, знаешь что это такое? — дочь Ирины аккуратно погладила ладонями поверхность кожаной книги.
— Блокнот для записей, ежедневник или что-то в этом роде, — растерянно произнесла Ирина Константиновна, — А что случилось, Кирочка, почему ты такая серьёзная?
— Это дневник Элеоноры Макаровны. Я взяла его из квартиры Селивестровой на свой страх и риск. Я никогда бы этого не сделала, если бы записи в этом дневнике напрямую не касались нашей семьи.
— Каким же образом записи в этой книжке касаются нашей семьи? — внезапно охрипшим голосом произнесла мама Киры.
Кира открыла блокнот в том месте, где закладкой служило фото Лидочки и Максима Селивестрова. Дочь прочла отрывок для своей матери, который заставил Ирину Константиновну вздрогнуть:
« Господи, хорошо, что я узнала все о моем сыне. Господь несправедлив. Почему он так обходится с нашей семьей? За что? Поговорила с сыном и убедила его. Мы заберем „крикунью“ из роддома. Не оставаться же мне одной! Пусть растет, может быть из нее и получится что-нибудь путнее. Стоит отдать должное акушерке этого роддома — моей соседке Ире Одинцовой. Хоть мы с ней и не любим друг друга, но в этот раз она мне очень помогла. Она и роды у Лиды приняла, и была с ней рядом до последней минуты…»
Ирина Константиновна моментально покраснела и закрыла ладонями своё лицо, а Кира не дала маме опомниться:
— Мама, ты должна мне рассказать что произошло. Я всё равно узнаю правду, я не остановлюсь, пока не узнаю правду. У меня есть некоторые предположения, но я не хочу, даже, думать о них. Обо всём должна рассказать мне именно ты. Как ты могла работать акушеркой, принимать роды у Лидочки, если тебе самой до родов оставалось, максимум дней 10? Мама скажи мне правду.
Ирина Константиновна вдруг убрала руки от своего лица, положила их на колени и гордо расправила плечи:
— Кирочка, я действительно принимала роды у Лиды. Я не была беременна в это время. Мы с твоим папой не могли иметь детей и удочерили тебя, но это еще не все! Если уж рассказывать правду, то рассказывать ее до конца!
— Я слушаю тебя, мама, — сцепив пальцы в замок, словно хотела поддержать в трудную минуту саму себя, еле вымолвила Кира.
— Ты — дочь Лиды и Максима Селивестрова, а Жанна не имеет никакого отношения к семье Элеоноры Макаровны.
— Что? Каак? — не выдержала и закричала Кира. Женщина вскочила с кресла, не в силах сдерживать свои эмоции, и начала мерить шагами комнату, — как такое может быть? Я совершенно ничего не понимаю, мама. Я хочу все знать! Все — от начала и до конца.
— Хорошо, Кирочка, слушай, — кивнула Ирина Константиновна и начала свой рассказ:
