«Это ты! — орала свекровь, — это ты подстроила!» — рявкнула Линда, осознав, что её жизнь превращается в ад из-за прибытия тестя

Ираида Германовна была женщиной, которую сложно было не заметить. Дородная, статная, с властным голосом и пронзительным взглядом, вид она имела устрашающий. Характер у неё был под стать внешности — командный, требовательный, не терпящий возражений. Линда с трудом сдерживала дрожь, когда приходилось общаться с этой грозной дамой. Каждая поездка к свекрови превращалась в пытку, которую она переносила с каменным лицом и стиснутыми зубами. Ираида Германовна не упускала ни единой возможности, чтобы подчеркнуть несостоятельность Линды в её глазах. Она критиковала всё — от умения вести хозяйство до выбора одежды. Линду ласково называла «криворучкой» за её неуклюжесть на кухне, высмеивала её любовь к ярким нарядам, считая их безвкусицей. Но больше всего Линду ранила критика её носа. — Ну и нос у тебя. Крючок! Ведьмин! — любила повторять Ираида Германовна, не замечая, как от этих слов у Линды подступали слёзы к глазам. Отношения между Линдой и матерью Сергея изначально не сложились. Ираида Германовна всегда считала, что её сын достоин лучшей партии, и Линда, по её мнению, явно не дотягивала до этого уровня. Новость о переезде Ираиды Германовны в их квартиру, которую Сергей преподнёс как хорошую, вызвала у Линды приступ паники и отчаяния. Скандалили супруги теперь каждый день: — Ты серьёзно? — спрашивала Линда, когда Сережа начинал перечислять супруги все прелести совместного проживания с его мамой. Сергей кивал, не замечая, как побледнело лицо Линды. — Конечно, одни плюсы! Ну, а что такого? Маме нужна помощь. Я не могу её оставить одну. Мы же семья, в конце концов. — Семья, конечно, — говорила Линда, — но ты хоть представляешь, что будет? Твоя мама меня ненавидит. Она не упустит ни единой возможности, чтобы меня унизить. Ты думаешь, мне будет легко жить с ней под одной крышей? — Линда, не преувеличивай, — пытался успокоить её Сергей, — мама просто немного прямолинейная. Она на самом деле тебя любит, просто не умеет это показывать. — Любит? Меня? — Линда горько усмехнулась, — она меня «криворучкой» называет, нос мой «ведьминым» обзывает. И это она так любит? Знаешь, Сергей, я не хочу жить в аду. И если ты думаешь, что я буду терпеть её выходки, то ты глубоко ошибаешься. Сергей хмурился. — Ну зачем ты так? Мама просто старая, ей тяжело. Нужно проявлять терпение и уважение к старшим. — Терпение и уважение — это когда взаимно, Сергей, — отвечала Линда, повышая голос. — я уже много лет терплю её придирки и оскорбления. Но всему есть предел. Я не собираюсь превращать свою жизнь в кошмар ради твоей мамы. Если она переедет к нам, наша жизнь станет невыносимой. Ты понимаешь это? — Линда, я не могу предать свою мать, — упрямо твердил Сергей, — она нуждается в моей помощи. Я не могу её бросить. — Тогда ты должен понимать, что я тоже нуждаюсь в твоей поддержке, — говорила Линда, — но ты, похоже, выбираешь свою маму. Что ж, это твой выбор. Только не удивляйся, если однажды я просто не выдержу и уйду. Я не железная, Сергей. И у меня тоже есть предел терпения. Субботнее утро началось для Линды задолго до рассвета. Едва пробились первые лучи солнца, она уже была на ногах. Сергей, уезжая на вокзал встречать мать, оставил ей чёткие указания: — Подготовься к встрече, пожалуйста. Ты же знаешь маму, она любит порядок. Линда вздохнула, но взялась за дело с удвоенной энергией. С шести утра она носилась по квартире, словно ураган. Тщательно протёрла пыль, вымыла окна, вычистила до блеска сантехнику. Особое внимание уделила кухне, где готовила так любимые свекровью пирожки с грибами. Тесто получилось воздушным, начинка — ароматной и сочной. Линда надеялась, что хоть это смягчит сердце Ираиды Германовны. Когда в прихожей раздался звонок, Линда почувствовала, как внутри всё сжалось от волнения. Она сделала глубокий вдох, натянула на лицо приветливую улыбку и открыла дверь. Сергей стоял на пороге, приобнимая свою мать. Ираида Германовна окинула Линду оценивающим взглядом и, не сказав ни слова, прошла в квартиру. Линда продолжала улыбаться: — Добро пожаловать, Ираида Германовна! — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал искренне, — мы очень рады, что вы приехали. Ираида Германовна проигнорировала приветствие и, не снимая пальто, направилась вглубь квартиры. Сергей виновато посмотрел на Линду и пожал плечами. Ираида Германовна прошла по комнатам, внимательно осматривая каждый уголок. Внезапно она остановилась, достала из своей вместительной сумочки белоснежный платок и провела им по плинтусу — на платке тут же проступила серая полоса пыли. Ираида Германовна с торжествующим видом подняла платок и начала трясти им прямо перед лицом Линды. — Вот! — воскликнула она, с презрением глядя на невестку, — это называется уборка? Да у тебя тут грязи больше, чем на помойке! Линда не выдержала. Все её усилия, все её старания были растоптаны в одно мгновение. Она чувствовала, как внутри закипает гнев. — Вообще-то, я с шести утра готовила и убирала, — огрызнулась она, стараясь сдерживать ярость, — если вам что-то не нравится, можете сами взять тряпку и навести порядок. Ираида Германовна вспыхнула. — Да как ты смеешь мне так отвечать, хамка! — закричала она, — да ты вообще не хозяйка, а так, бестолочь криворукая! — Криворучка? — Линда почувствовала, как краснеет, — да я для вас полночи пирожки пекла! А вы меня грязнулей называете? Да я лучше вас в сто раз! — Ты? Лучше меня? — Ираида Германовна презрительно фыркнула, — да ты вообще никто! Безродная девица с ведьминским носом! Нашла, чем гордиться, пирожки она испекла! Да их даже есть невозможно, наверняка пересолила! Линда сорвалась. — Пересолила? — крикнула она, — да вы просто завидуете, что я умею готовить, а вы нет! А нос у меня нормальный, это у вас с головой не в порядке! Сергей, до этого молча наблюдавший за перепалкой, попытался вмешаться. — Мама, Линда, ну хватит! — сказал он, стараясь примирить враждующие стороны, — что вы как дети малые?. Но его никто не слушал. Линда и Ираида Германовна продолжали кричать друг на друга, выплёскивая накопившуюся злость и обиду. Комната наполнилась бранью и оскорблениями. Пирожки, с такой любовью испечённые Линдой, были забыты. В воздухе витала лишь ненависть и неприязнь. Воскресенье Линда решила провести у подруги. Ей просто необходимо было отвлечься от домашней обстановки и постоянных придирок Ираиды Германовны. Она понимала, что это не выход, но ей нужно было хоть ненадолго сбежать от этой невыносимой реальности. Вернулась Линда домой поздно, когда в квартире уже царила тишина. Ираида Германовна спала в своей комнате, и Линда невольно вздохнула с облегчением. Лишний раз сталкиваться со свекровью ей совершенно не хотелось.