«Ты — мерзкий, жадный, самовлюбленный эгоист!» — прокричала она, разрывая ненавистную связь с прошлым.

Я кивнула. Андрей сказал, что у нас, как и у любой семейной пары, должен быть общий котел. Я с его доводами согласилась, и разговор как—то сам собой плавно утек в другое русло. И вот, наконец, настал день моей первой зарплаты. Я получила на карту восемьдесят тысяч рублей. У меня закружилась голова от счастья, я чувствовала себя независимой и сильной. Вечером я пришла домой, и Андрей сразу же спросил: — Ну что, получила зарплату? — Да! — ответила я, сияя от радости, — восемьдесят тысяч! — Отлично, — сказал Андрей, — теперь нам нужно сесть и все посчитать. Он достал блокнот и ручку и уселся за стол. — Смотри, — начал он, — у меня зарплата двести тысяч. Теперь нужно делить бюджет и вкладываться во все обоим. Я насторожилась. — В смысле? — спросила я. — Ну, — ответил Андрей, — продукты, оплата моей квартиры… Все должны оплачивать поровну. Я опешила. — Поровну? — переспросила я, — то есть, я должна платить половину за твою квартиру? — Ну, а как иначе? — ответил Андрей, — мы же теперь живем вместе. — Но, Андрей, — попыталась я объяснить, — у тебя зарплата в два с половиной раза больше моей! Для меня восемьдесят тысяч — очень хорошие деньги, но я не смогу оплачивать половину твоей квартиры и еще скидываться на продукты. — А куда ты тогда будешь тратить свои деньги? — спросил Андрей, нахмурившись, — на тряпки? — Нет, конечно! — возмутилась я, — я хочу копить на свою квартиру, помогать родителям… — Ну, не знаю, — сказал Андрей, пожав плечами, — я думал, мы будем вести общий бюджет. — Общий бюджет — это когда доходы примерно равны, — возразила я, — у нас же совсем другая ситуация! Наступила тишина. Я чувствовала, как во мне нарастает злость. Я только—только получила работу, радовалась своей финансовой независимости, а теперь оказывалось, что я должна отдавать половину своей зарплаты Андрею. — Андрей, — сказала я, стараясь говорить спокойно, — не кажется, это несправедливо. Давай еще раз все обсудим. — Хорошо, — ответил он, — но я все равно считаю, что мы должны вкладываться во все поровну. Я обалдела окончательно. — То есть, ты хочешь, чтобы мы делили все траты пополам? — переспросила я, стараясь придать голосу нейтральный тон. Он кивнул, сосредоточенно разглядывая записи в своем блокноте. — Ну, смотри, это же справедливо. Каждый вносит свой вклад. — Справедливо? — я невольно повысила голос, — нормально так жить разве? Считать каждый кусок хлеба и каждую чашку кофе? — А что здесь такого? Это же не значит, что я тебе не доверяю или не люблю, — он поднял на меня глаза, в которых плескалось недоумение, — просто я считаю, что это… более рациональный подход к ведению бюджета. — Рациональный? — я усмехнулась, — знаешь, мне казалось, что мы команда, семья. А ты предлагаешь мне играть в калькулятор. Я, например, вкладываю пятьдесят, и остаюсь с тридцатью тысячами. Ты вкладываешь столько же, и у тебя остается сто пятьдесят! Есть разница?! — Но ты же работаешь, у тебя есть свои деньги, — он продолжал гнуть свою линию, — не вижу проблемы. — Да, у меня есть свои деньги! — вскипела я, — и я сказала, что свои деньги могу вкладывать в ипотеку и покупку совместного жилья, когда поженимся, а не раньше! Это логично, это вклад в наше будущее! А мелочно делить деньги на еду, я считаю, унизительно. Тем более я готова была время от времени что—то покупать, просто все основные траты с тебя. Я же знаю, что ты зарабатываешь больше. Он вздохнул, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Ты не понимаешь. С таким подходом к бюджету не получится ничего у нас. Мы никогда не накопим на что—то серьезное. Ты же тратишь деньги на всякую ерунду. — Это уже оскорбление! — я почувствовала, как к горлу подступает комок, — и вообще, с каких пор ты начал следить за моими тратами? Нависшая тишина давила на плечи. Я чувствовала, как внутри меня закипает гнев. Андрей молчал, я разозлилась и ушла в спальню. Ночевали мы раздельно — Андрей спал на диване.