Виктория не была идеальной женой — она просто очень старалась. Завтрак — по часам, обеды — с учётом его гастрита, бельё глажено, сорочки развешены по цвету. Свекровь хмурилась: «показушница», мол. Муж улыбался сквозь зевок и спрашивал, не осталось ли шоколада.
Курорт был её мечтой. Не той, сказочной, а земной — поехать вдвоём, сбежать из быта, надышаться морем. Годами она осторожно намекала, копила, искала выгодные туры. И вот, неожиданно, он согласился.
— Берём! — сказал Лёша, уткнувшись в ноутбук. — Только кредит лучше оформи на себя, у меня опять отказ.
Она оформила. Под высокие проценты. На себя. Потому что — вместе. Потому что — любовь. Потому что он устал, а она — должна поддержать.
Они приехали на юг. Всё было как на открытках: солнце, запах соли, плетёные кресла на балконе. Она разложила вещи, достала купальник, попыталась устроить романтический ужин. Он включил спорт по ТВ и заказал пиццу.
На третий день она заметила её — девушку с соседнего номера. Та носила прозрачные парео, смеялась слишком громко и называла Лёшу «Лёшенькой». Виктория не устраивала сцен, но внутри что-то сжималось.
Он стал «задерживаться» в баре. Всё чаще. Без звонка, без объяснений.
— Ты чего не спишь? — спросил он однажды, когда вернулся ближе к утру.
— А ты чего не идёшь к той, с кем щебетал целый вечер?
Он отмахнулся:
— Да брось. Просто поболтали.
— Уже «поболтали»? А не «познакомились»? Или «позанимались чем-то»?
Он замолчал, пошёл в душ. А она — собрала чемодан.
На утро он проснулся в пустом номере. На подушке — записка: «Я не та, с кем можно играть в отпускные романы. Билеты у меня. Наслаждайся курортом».
Вика вернулась домой. Квартиру встретила тишиной и сквозняком. Чайник не работал. Сердце — тоже. Она села на пол у кровати и впервые за долгое время расплакалась.
Телефон зазвонил. Свекровь. Она ответила.
— Ну что, вернулась? — холодно, без приветствия.
— Да.
— Где мой сын?
— Думаю, там, где ему нравится больше.
— Вот и хорошо. Отдыхает — ну и пусть. А ты чего на него обиделась-то, как девочка?
— Он мне изменил.
— Да брось. Флирт — это не измена. Ты что, совсем мужиков не знаешь? Ему расслабиться надо было. Это ж курорт.
— За мой счёт?
— Так ты ж сама оформила. Кто тебя тянул?
— Вы никогда меня не уважали.
— А ты б себя повела поскромнее — может, и не смотрел бы на других.
Она выключила телефон.
Сидела. Молчала. Потом встала — и побежала в аптеку.
Через десять минут она стояла перед тестом на беременность. Две полоски. Яркие, как пощёчина.
Мир дрогнул.
Она написала подруге. Та примчалась, как всегда.
— Что будешь делать?
— Не знаю. Я не смогу ему это простить. И не хочу, чтобы мой ребёнок жил рядом с таким отношением.
Через день Лёша приехал с цветами и виноватым лицом. Подруга проболталась.
— Прости. Я не хотел. Это была ошибка. Ты нужна мне. Вы оба.
Но Вика уже не была той, что собирала чемодан и верила в «вместе». В ней выросла сталь.
— Уходи. Я буду растить его одна. Ты не достоин этой семьи.
