— Что именно?
— Всё. Жить. Не сдаваться. Смотреть вперёд.
Она впервые не отмахнулась. Просто сказала:
— Спасибо. Без тебя бы не справилась.
— А я без тебя — не выбрался бы из той тени.
Они не называли это отношениями. Просто были рядом. Он водил Глеба в парк, чинил кран, приносил хлеб, когда забывала. Однажды они засиделись у неё допоздна — и он остался. Не как гость. Как часть этого дома.
Через несколько месяцев Илья как бы между делом предложил:
— Есть одна путёвка. На море. С детьми. Ничего особенного — просто смена обстановки. Поехали с нами?
Она сначала замерла. Внутри всё сжалось.
— Я… не уверена. Это… у меня уже был один такой отпуск.
— Я не он. Я не обещаю идеального отдыха. Но обещаю — рядом не будет предательства.
Она молчала. Потом сказала:
— Я подумаю.
Ночью она долго лежала без сна. Вспоминала чемодан, билет в одну сторону, ту девицу в парео. Но потом посмотрела на спящего сына и поняла: бояться — не значит жить.
Через неделю они уехали.
Это был не глянцевый курорт, а уютный домик у моря, с утренним запахом кофе и песком в карманах. Глеб строил замки, Илья жарил рыбу на мангале, а Виктория смеялась. Просто — смеялась.
Через месяц после возвращения она поняла, что снова беременна.
На этот раз она не плакала от страха. На этот раз — улыбалась. Потому что знала: теперь рядом тот, кто не сбежит за парео и фальшивым флиртом.
Теперь она могла быть уязвимой — и оставаться в безопасности.
Через полгода Виктория стояла у зеркала и видела в отражении женщину, которая себе нравилась. Не глянцевую, не идеальную — но настоящую.
— Ты счастлива? — спросила Лена, пришедшая в гости.
— Я — живая. А это больше, чем просто счастлива.
На годовщину развода она случайно открыла старую записку — ту, что Лёша оставил в паспорте на отдыхе: «Прости. Я был идиотом. Вернись».
Она улыбнулась. И порвала. Без злости. Без боли. Просто — закончила.
Потому что знала: назад — это не путь!
Только вперёд…
