Андрей вышел из автобуса и первым делом вдохнул сырой, с примесью угля и печного дыма, воздух. Смешение весны и промозглой безнадёги. В Калининграде такого не было. Там пахло морем и соснами. Здесь — прошлым.
Родной город почти не изменился: та же облезлая остановка, магазин с кривой вывеской «Продукты», лужи во дворе, в которых отражались облупленные балконы. Как будто десяти лет и не прошло. Как будто всё стояло на месте, ожидая, когда он вернётся.
Он шёл неспешно, волоча чемодан по потрескавшемуся асфальту. Пальцы мёрзли, но снимать перчатки не хотелось — слишком много воспоминаний, если дотронуться до родного подъезда рукой. Всё тело сжалось, когда он поднялся на четвёртый этаж. Дверь, коричневая, с самодельной обивкой из дерматина, осталась прежней. Даже вмятина от коляски на углу.
Он нажал на звонок. Долго не открывали.
— Кто? — раздалось из-за двери. Голос матери. Всё так же резко, с прищуром в интонации.
— Это я. Андрей.
Щёлкнул замок, послышалось тяжёлое, будто нехотя, движение щеколды.
— Ну, заходи, — мать стояла в проёме, руки вытерты о передник, губы в тонкой линии. Ни объятий, ни улыбки. Только взгляд: изучающий, как будто перед ней не сын, а инспектор из соцзащиты.
— Привет, мам, — он неловко улыбнулся.
— Приехал… Ну, заходи, чего стоишь.
Квартира встретила запахом жареного лука, старых половиков и затхлого воздуха. В коридоре лежала стопка коробок с чем-то, на стене — тот же ковёр, выцветший, с вытертым центром.
Из кухни выглянул отец — седой, с сутулой спиной и острыми, колючими глазами.
— О, приблудился. Гость из Европы, — пробурчал он, поправляя ремень на брюках.
— Калининград — это Россия, — ответил Андрей, пытаясь усмехнуться.
— Ну-ну, — отец отвернулся, исчез в глубине кухни.
Из другой комнаты, на ходу застёгивая кофту, выскочила Марина. Её он не видел с тех самых пор, как уехал. Пухлая, с потухшими глазами, но с всё тем же азартом в движениях.
— Андрюшка! — она кинулась обниматься. — Не верю! Приехал! Ну ты даёшь. Мы думали, ты нас совсем забыл.
— Не забыл. Просто… жизнь.
— Ох, жизнь. А у нас тут, знаешь… — она заговорила вполголоса, — кредиты душат. У малого телефон накрылся, а ему ж надо, у всех же смартфоны… Ну ты поймёшь, ты ж у нас теперь с деньгами.
Он не успел ответить. В коридор вышел подросток лет пятнадцати. В спортивках, с прищуром взрослого. Глянул на дядю — сквозь, с оценкой.
— Ты мне айфон привёз? — спросил прямо.
— Нет, — сказал Андрей. — Но… могу помочь выбрать, если надо.
— Мне выбирать не надо. Мне надо чтоб был, — буркнул парень и ушёл обратно в комнату.
Андрей вздохнул. Окинул взглядом квартиру. В углу стоял его старый школьный рюкзак, пыльный, подперевший полку с книгами. Вроде его и не было десять лет, а след остался. Застрял.
— Пойдём, — мать махнула рукой. — К столу.
На кухне было жарко и душно. Стол заставлен кастрюлями, банками с соленьями, сковородками. В углу — табуретка с клеёнкой. Отец наливал себе водку.
— За приезд, — сказал он сухо. — Но чтоб ты знал: не ждали.
