— Нет! Не надо! Я не желаю им зла, и тем более, маленькой Анечке. Она то уж ни в чём не виновата, я её очень люблю, но, знаешь… Я многое переосмыслила. Я больше не хочу жить, как прежде. Быть тенью мужа, сына, кого бы то ни было… В результате глупой случайности я едва не потеряла зрение. И если Бог у меня его всё же не отнял, то это чего-то, да значит, — произнесла Елена Юрьевна.
***
Вероника две недели каждый день ездила к матери, помогала ей готовить, мыться, убираться. За это время Александр так и не позвонил матери, считая, что Вероника ей всё рассказала. Анжела и вовсе, переехав, тут же забыла про свекровь, облегчённо вздохнув, словно избавившись от тяжёлой ноши.
Только маленькая Аня то и дело спрашивала родителей, не приедет ли к ним в гости бабушка Лена? Анжела от вопросов дочери просто отмахивалась, а Саша бормотал что-то невразумительное. А вообще ему было всё равно.
Елена Юрьевна же довольно быстро восстановилась и врач, который осматривал её глаза, заявил, что дела идут очень и очень хорошо. Пожилая женщина заявила, что сильно этому рада, потому что хочет приступить к работе.
— Я хочу обучать детей рисованию, ведь у меня диплом пылится на полке, а по специальности я почти не работала! — заявила она Веронике.
Елену Юрьевну с большой охотой взяли в местную школу учителем рисования, а в скором времени она взяла на себя ещё и ведение дополнительного кружка по рисованию и лепке. Она получала огромное удовольствие от своей деятельности, и ей некогда было грустить.
— Занята двадцать четыре на семь, ты не поверишь! — говорила она Веронике по телефону.
— Мам, ты осторожнее, береги себя, не перетруждайся.
— Я в полном порядке! — бодро заявляла мать. — Теперь я живу полной жизнью, своей! Делаю, что хочу. И не под кого не подстраиваюсь. А кто не хочет со мной общаться, так и не надо, насильно мил не будешь…
Вероника понимала, куда клонит мать. Сашка ведь так ей и не звонил и не писал. Сама же Вероника тоже ему не звонила и не писала. С братом у неё никогда не было особо тёплых отношений. Но мать! Она не могла понять, за что он с ней так?
***
— Погоди же, сыночек, ты ещё однажды очень удивишься… — тихонько проговорила Елена Юрьевна, выходя от нотариуса вместе с дочерью. Она только что подарила свою квартиру Веронике. Дочь долго отнекивалась и отказывалась, но мать была непреклонна.
— Я и так виновата перед тобой. Пора восстановить справедливость, — заявила она.
— Ох, мама… — проговорила Вероника. Она чувствовала себя не в своей тарелке и понимала, что мать подарила ей квартиру из-за обиды на сына, и если бы он не поступил с ней так по-свински, то возможно было бы всё по-другому. «Если бы, да кабы, во рту выросли грибы» — так ей всегда говорила мама, когда она была маленькая.
Мама… Мама — молодец. Не стала плакать и жалеть себя, а просто начала новую жизнь. Сейчас она улыбается и всё хорошо. И дальше, даст Бог, так и будет.
Елена Юрьевна с Вероникой, выйдя из нотариальной конторы, шли по дорожке мимо городского парка.
