— Мать вас пустила, обогрела, накормила, ради вас работу свою оставила, с ребёнком вашим сидела, помогала вам накопить на квартиру, а вы!!!
— А её никто не просил. Она сама, — нагло заявила Анжела. — Кроме того, это не моя мать. А твоя. Вот ты и выхаживай. А с меня хватит. Я столько лет её терпела! Видеть её больше не хочу.
— Я не могу за ней ухаживать, я работаю, ты же знаешь! Мы живем далеко, что мне разорваться между домом, работой и уходом за матерью?! — возразила Вероника.
— Значит такая ты хреновая дочь! Неблагодарная! Мать в таком состоянии, а ты считаешься! Нехорошо! Почему бы тебе не забрать мать к себе в квартиру? На меня спихнуть хочешь? Не выйдет.
— Но у нас же двухкомнатная… И двое детей…
— А меня это не волнует. Пока!
Анжела бросила трубку, а Вероника стояла в полном оцепенении у окна и думала о том, как сказать об этом матери.
***
За мамой в больницу Вероника, вызвав такси, поехала одна. К удивлению Елены Юрьевны их встретил пустой дом.
— Вероничка… Вероничка, а где все? — растерялась мать.
Вероника, пряча глаза, рассказала матери всё, как есть. Дальше скрывать она уже не могла, да это и не имело смысла.
Елена Юрьевна была ещё слабая и у неё немного кружилась голова. Вероника разложила ей диванчик и женщина лежала на нём, когда слушала объяснения дочери. Выслушала она всё молча. Потом также молча отвернулась к стене, накрывшись пледом.
Вероника некоторое время посидела на стульчике рядом, а потом тихонько поднялась и вышла на кухню.
Она перемыла гору посуды. Совершенно засохшей, которую брат с Анжелой почему-то так и оставили, хотя знали, что мать вернётся из больницы, а не с курорта, и ей будет не до домашних дел.
Вероника выдвинула кухонные ящики, где хранилась разная бакалея, открыла холодильник, морозильную камеру и поняла, что продуктов-то совсем не осталось. Даже сахара не было.
— Мам. Я в магазин, — коротко сообщила она, заглянув к матери в комнату.
Елена Юрьевна повернула к дочери совершенно заплаканное лицо.
— Вероничка. Ведь я любила его, всё делала для него. Когда не стало вашего отца, моего Коленьки… Ну ты помнишь, я едва не сошла с ума от горя. А потом я нашла в себе силы жить дальше. Сашка, рос и становился похож на Колю. И я, глядя на него, видела, как будто муж мне улыбается и подбадривает меня, мол, не горюй, прорвёмся. Его глаза! Его голос! Словно и не случалось того страшного несчастья… Я старалась не навязывать сыну свою волю. Да, я была рядом, но не лезла в его жизнь. Хотя больше всего на свете я боялась расстаться с ним. Что мы поссоримся, он уедет, и я больше никогда его не увижу. А Сашка… Ему всегда было всё равно и если честно, наплевать на меня. Я замечала это и раньше, но обманывала себя, потому что принять это было слишком больно. И вот действительность заставила снять меня розовые очки.
— Мама… — Вероника не знала, что сказать. Она подошла и осторожно обняла мать, прижав к себе. — Тебе нельзя плакать. Может опять начаться воспаление. А Сашка и Анжелка… Будет им ещё. Сверху всё видно.
