И тут на Машку напал гомерический хохот или ржака, как принято сейчас говорить. И в этот хохот вылилось все: радость, что брак не состоялся — она, ведь, совсем не любила красивого Вадима.
Надежда, что еще не все потеряно: нужно тщательней искать любимого! И, конечно же, осознание высшей справедливости Всевышнего, существование которого отрицала мама: да, Бог все видит, хоть и нескоро скажет — так говорила ее старенькая бабушка.
Хорошо еще, что до ЗАГСа не доехали! Мама с дочерью поднялись обратно, а жениха куда-то увели: то ли в холодные казематы, то ли сразу на пустырь — их это уже не интересовало.
Позже выяснилось, что он не только игроман, но и алкаш, искусно скрывающий свое пристрастие: это поведала плачущая несостоявшаяся свекровь, не знающая, куда пристроить обо. лту.са сына.
А девушка стала искать и нашла своего Юрочку! О неудачной попытке замужества сообщать не стала: лишние знания умножают скорбь. И, оказалось, что он ее ждал, будучи уверенным, что Маша обязательно вернется, даже вопреки воле матери.
Квартира бабушки была отремонтирована, кольца были куплены, оставалось приобрести платье невесте. О том, что у нее оно уже есть, девушка тоже промолчала: зачем нервировать зря?
К тому же, жених хотел выбрать все на свой вкус. Поэтому то, несчастливое платье, успешно продали на одном из сайтов. Хотя, наоборот: счастливое — ведь, в результате, все устроилось, как нельзя лучше.
Мама, потерпев оглушительное фиаско, притихла и уже не вступала в полемику с дочерью. И уж, тем более, не называла ее Маняшей. Но на свадьбу ее, все равно, не пригласили, наврав, что она больна: ни жених, ни невеста не горели желанием там ее видеть.
Все время перед бракосочетанием Лилия Ивановна и Маша практически не разговаривали.
Это был плевок в душу: то, что натворила она, как-то мамой уже забылось. А вот то, что ее не пригласили на свадьбу, было обидно. Хотя это было следствием ее безобразного поведения.
Поэтому, на свадьбе практически не было искрометных шуток про то, что зять готов взять, а теща — не овощ, а материальная помощь.
Единственная и любимая доченька уехала жить к мужу, и мама осталась одна. Теперь она часто думала, что всегда хотела сделать, как лучше. Но это не оценили и разозлились, хотя должны были простить пожилого человека: ее возраст уже приближался к шестидесяти.
И от этого ей было очень горько. А еще ей было горько оттого, что она не смогла крикнуть «Горько!» на свадьбе дочери: какая ужасная тавтология! И думается, многие с этим согласятся.
А потом мама, спустя какое-то время, решилась на настоящий поступок: она надумала признать свои ошибки и попросить прощения у зятя и дочери, а на подобное способен далеко не каждый. И это, несомненно, достойно уважения.
И они втроем «выкурили трубку мира» и выпили чай с тортиком: такой же тортик тогда принес несостоявшийся жених — это был любимый торт Маши. А потом все дружно простили друг друга: ведь худой мир лучше доброй ссоры.
