Даша устала, замёрзла, поэтому села на пассажирское сиденье, предварительно глянув на заднее сиденье.
— Вас обидел кто? — догадалась женщина.
Дашу трясло, говорить она не могла. Слёзы катились по мокрым от дождя щекам.
— Сейчас согреетесь. — Женщина включила печку под сиденьем.
Вскоре по телу разлилась блаженная теплота.
— В бардачке салфетки, возьмите.
Даша достала пачку салфеток, вытерла лицо и глаза.
— Как вы оказались на трассе? — снова спросила женщина. Выглядела она лет на сорок, сорок пять. С сочувствием смотрела на Дашу.
— Поругалась с парнем. Мы ехали к друзьям на дачу.
— Он что, оставил вас одну и уехал? — женщина покачала головой.
Вместо ответа Даша всхлипнула.
— Вот… козёл. Извините, у меня нет слов. Обиды обидами, но мог бы и вернуться. Вы промокли, не хватало ещё заболеть. На трассе опасно одной.
От неё не укрылось, как Даша положила руку себе на живот.
— Понятно. Зная, что вы беременны, ваш… друг всё же оставил вас одну?
— Он не знал. Я не успела сказать. Хотела там, на даче. — От тепла Дашу клонило в сон, говорила она нехотя.
— Милая, вот только оправдывать его не надо. Что не знал, совсем не извиняет его. Что вы такое сделали, что он так обиделся на вас? — спросила женщина.
— Называла упрямым ослом, — ответила Даша.
— Как? Ослом? — женщина рассмеялась.
Поддавшись её заразительному смеху, Даша слабо рассмеялась тоже. А потом снова всхлипнула.
— Мой тоже козлом оказался. Я его так любила… Поздняя любовь. Знаешь, она как буря, крышу у меня снесло основательно. Я голову потеряла. В первом браке у меня не было детей. Думала, что никогда уже не будет. С мужем из-за этого расстались. Я потом только поняла, что из-за него не было детей.
Мне уже сорок один был, когда влюбилась. Не предохранялась Зачем? Когда забеременела, не поверила. Испугалась, что рак, бросилась в больницу. Меня все отговаривали рожать, мол, поздно, опасно. Но я сохранила ребёнка. Славик родился не совсем здоровым. Ему четвёртый год, а он не ходит. Но умный очень. Больные дети взрослеют рано. Он уже читает, представляешь? — Женщина незаметно перешла на «ты».
— У мамы живёт. Я работаю сутками, зарабатываю на лечение ему. Сказали, что таких детей можно лечить, но не у нас, в Германии, в Израиле. Еду от него. Так тяжело с ним расставаться. А папа ни разу не позвонил, не навестил, ни игрушки не подарил. Я его тоже поначалу оправдывала. Мужчины чувствуют по-другому. Редко какой из них может полюбить больного ребёнка.
Так не люби. Но меня-то, выходит, тоже не любил? Меня, почему бросил? Помог бы деньгами. Так нет, бросил. Сердце кровью обливается, как подумаю, что Славик никогда не будет бегать, как все дети. Скажи, разве он не козёл?
Даша промолчала, но плакать перестала. Когда слышишь про чужое горе, своё не таким страшным кажется.
— Ничего, ты молодая, всё у тебя будет хорошо. Главное, не заболеть. Болеть тебе нельзя. Только ни в коем случае не грейся в ванне дома. Лучше горячий чай с мёдом, в плед завернись. Кстати…
