Полина пыталась сама поговоритьс сыном, но всё заканчивалось криками и ссорами, в которых Мишка грозился сбежать из дома. Сколько же выпало на долю Полины проблем, предательств и переживаний.
Но вот уже год Мишка увлёкается музыкой, сидит дома и учится играть на гитаре. Она успокоилась. Казалось, все проблемы остались в прошлом. И вот эти обмороки, слабость. «Господи, за что? За что наказываешь меня? Я не могу оставить Мишку. Он не нужен никому, кроме меня…»
Полина сидела у кабинета врача, смотрела на других пациентов с испуганными напряжёнными лицами, с взглядами, направленными в себя. «Неужели и я выгляжу так же?»
— Женщина, ваша очередь. Или вы передумали? — Полина не сразу поняла, что обращаются к ней.
Она вошла в кабинет и села напротив врача. Стараясь унять нервную дрожь рук, она вцепилась в ручку сумочки.
— Обрадовать мне вас нечем. Скажу сразу, у вас опухоль мозга. Небольшая, довольно поверхностно расположенная. Это единственная хорошая новость.
— У меня рак? — спросила она.
Всегда думала, как люди могут продолжать жить, услышав такой страшный диагноз? И вот она сидит, разговаривает, не кричит, не бьётся в истерике. Мир не рухнул.
— Нужна срочная операция. Вы меня слышите?
— Да. Но у меня нет денег.
— По квоте операцию делают бесплатно. У одного мужчины жена не дождалась квоты. Вам повезло.
— Повезло, — эхом повторила Полина и усмехнулась.
— Именно. На квоты очередь. Любая операция — это риск, уж тем более, на мозге. Но у вас есть реальный шанс. Вот направление. Ложиться в больницу нужно прямо сейчас. Завтра деньги могут отдать другому. Я созвонился, вас берут на операцию.
— Я не могу. У меня сын. Ему всего пятнадцать. — Полина говорила с трудом, словно горло сдавило спазмом.
— Уже пятнадцать. Вы понимаете, что можете не дожить до его совершеннолетия? — Вот выписка с анализами и результатами обследований. Поезжайте прямо сейчас.
И она поехала. Позвонила Мишке уже из больницы, попросила привезти ей вещи. Мишка тут же примчался в больницу.
Полина пыталась не думать, что возможно видит сына в последний раз, старалась улыбаться. Мишка тоже храбрился, говорил, что справится.
Но дома на него накатила такая тоска, что он набрал номер отца. Однажды они с матерью поругались, и он скопировал его номер из телефона матери, но позвонить так и не решился.
Мишка устал считать длинные гудки и хотел уже сбросить звонок, когда мужской голос ответил:
— Слушаю.
Голоса отца Мишка не знал, но кто ещё мог ответить по его номеру?
— Пап, это Мишка… — отец молчал, и Мишка продолжил. — Мама в больнице, ей завтра делают операцию… Пап, ты слышишь?
— Да. Ты дома один?
— Мне уже пятнадцать. А, ты имеешь в виду мужа мамы? Она замуж больше не вышла. Пап, мне страшно, — признался Мишка.
— Я перезвоню… — в трубке раздались короткие гудки.
Мишка посмотрел на погасший экран и отшвырнул телефон.
— Гад, предатель, трус! — процедил сквозь зубы Мишка, размазывая слёзы по щекам. Он плакал и никак не мог остановиться.
