Раиса Аркадьевна подцепила вилкой кусочек курицы, повертела перед глазами и отложила прибор в сторону. Её взгляд словно препарировал тарелку.
— Я старалась, — пробормотала я, чувствуя, как щёки начинают гореть.
— Старания мало, Мариночка, — Раиса постучала ногтем по краю тарелки. — Мягкий, кислый, без характера. Ты уверена, что вообще умеешь готовить?
Сергей закашлялся, уткнувшись в салфетку. Его глаза метнулись от меня к матери и обратно к тарелке. Как обычно, он решил не вмешиваться.
— Мама, давай попробуем другие блюда, — он придвинул к ней блюдо с мясным рулетом. — Марина так старалась.
— Вот именно что старалась, — поморщилась свекровь. — Только из этого ничего не вышло.
На нашей первой семейной встрече в собственной квартире я хотела удивить Раису Аркадьевну. Накрыла стол, вытащила новые тарелки, заказала цветы. Свекровь вошла, осмотрела комнату внимательным взглядом, сдержанно кивнула и протянула коробку.
— Пирог, — коротко бросила она. — Чтобы не остаться голодными.
Я тогда не придала значения этим словам. Расставила блюда, нервно поправляя салфетки. Салат с курицей, яблоком, сыром и орехами — моя гордость. Долго подбирала пропорции, уравновешивала соус.
— Ну, будем надеяться, что хоть что-то съедобное окажется, — произнесла Раиса Аркадьевна, садясь за стол и разглядывая мои кулинарные творения с явным сомнением.
Сейчас же, когда салат был назван несъедобным, комок в горле мешал говорить. Мне хотелось исчезнуть или хотя бы выскочить на кухню, где никто не увидит моих слёз.
— Понимаешь, Марина, — продолжала свекровь, отодвигая от себя тарелку, — кулинария — это искусство. Я всю жизнь на кухне. Тридцать лет в столовой не шутки. Район до сих пор помнит мои котлеты.
Сергей накрыл мою ладонь своей и слегка сжал. Молчаливая поддержка. Он никогда не спорил с матерью открыто — только шептал мне потом: «Не переживай, у неё просто такой характер».
— А ты бы посолила немного, — добавила Раиса, наконец соизволив попробовать мясной рулет. — Вроде неплохо, но как-то пресновато. Ты сколько специй положила?
Ужин продолжился в том же духе — каждое блюдо подвергалось строгому экзамену, и ни одно не получило проходной балл.
Когда гости ушли, я машинально собирала посуду, пытаясь не расплакаться. Сергей обнял меня сзади, уткнувшись носом в шею.
— Не переживай. Всё было вкусно. Мама просто… такая. Она не умеет хвалить.
— Но почему она так? — я развернулась к нему. — Я ведь очень старалась.
— Она ревнует. К тому же, для неё кулинария — это… святое. Гордость всей жизни. Самиздатовская «Кулинарная книга Раисы А.» до сих пор где-то валяется у меня.
Я встрепенулась.
— Книга? У тебя есть её книга с рецептами?
— Конечно, — он пожал плечами. — Могу дать почитать, если хочешь. Только не говори ей — будет считать, что ты подглядываешь.
Через полчаса я уже листала потрёпанную тетрадь в твёрдом переплёте. Страницы пожелтели, некоторые заляпаны жиром или соусом — настоящая рабочая книга повара. Почерк мелкий, убористый, с завитушками.
