— Опять сидишь, как привидение. — Голос жены прозвучал резко, с утра, ещё до кофе.
Павел повернулся к ней с кружкой в руке, но не ответил.
— Я серьёзно, Паш. Ты чего вечно молчишь? Как будто всё нормально. А у нас — ни копейки, ни плана! Ты ходишь, как мебель. Ты не мужик, ты пустое место! Я уже сама не понимаю, кто ты мне вообще такой — обуза?
Он поставил кружку в раковину. Осторожно, без звона.
— Может, хватит уже? — тихо сказал он.
— О, заговорил! — Она всплеснула руками. — Да что с тобой говорить? Тридцать лет, и что? Мастерская твоя — копейки. Мне уже стыдно подругам про тебя говорить!
Он не ответил. Просто вышел в коридор, сел на табурет. Свет не включал. На улице скрипнула мусоровозка, в окно мелькнул грязный оранжевый отсвет.
Через полчаса он собрал сумку. Пара футболок, рабочие брюки, носки. На столе — записка: «Ушёл. Не ищи».
Телефон выключил. Двор был серый и липкий от утреннего тумана. Пахло мокрой землёй и пылью.
Комнату он нашёл по объявлению. Коммуналка возле промзоны. Ванная — на троих. Туалет — с кривым замком. Соседи — язвительный мужчина и женщина с бигуди. Хозяйка показала всё молча: «Вот кровать, вот розетка, ключ держи». И ушла.
Он сел на кровать. Матрас в пятнах, пах табаком и прелостью. Открыл сумку, достал футболку, положил в шкаф. Лёг. Просто лёг.
Первые два дня он почти не вставал. В голове крутились слова — «не мужик», «стыдно», «всё мимо». Слушал радио, читал новости, но всё — как сквозь вату.
Сосед Валерий трижды стучался.
— Борща хочешь? — первый раз.
— Куришь? — второй.
— Чего боишься? — в третий. — Тут таких много было. Один с крыши, другой в запой. А ты? Молчишь — значит, живой. Это уже хорошо.
Павел кивал, ждал, пока тот уйдёт. Потом снова ложился.
Иногда слышал, как проходит женщина с бигуди. Как капает кран. Хлопает дверь. Сам — как отгорожен.
На третий день вышел — в магазин. У мусорки — кошка с обрубленным ухом. Она смотрела почти по-человечески. Стало жалко — её, себя. Павел отвернулся, пошёл дальше. Купил хлеб, сыр, чай. Газету — зачем, не понял.
Дома — заварил чай. Повесил полотенце на крючок. Стало чуть тише. Чуть больше — его.
Утром — намылил лицо, взял станок и медленно начал сбривать щетину, потом виски, подбородок. Лезвие царапало кожу, будто снимало не только волосы, но и усталость. Потом вымыл пол — тщательно, с крепким порошком, будто смывал чужое прошлое.
Это не было началом. Но уже было не конец.
Работа нашлась неожиданно — через соседа Валерия. Тот пришёл вечером с бутылкой «на двоих», а ушёл, оставив на столе номер телефона и имя: Славик. Сказал коротко: «Склад, график адский, но берут всех. Денег — на еду хватит».
Павел не думал долго. Позвонил утром, вечером уже таскал коробки с фасовкой. Склад — бетонный ангар с жёлтыми лампами и постоянным гулом. Пахло пылью, солью, потом. Платили мало, но стабильно. И никто не спрашивал, почему он здесь.
Через пару смен он заметил Олю. Она работала на сортировке, руки быстрые, волосы в пучке, под глазами — синяки. Иногда улыбалась — легко, без надрыва.
