Ольга долго смотрела на снимок. Ни гнева, ни горечи, ни тоски. Просто легкое удивление — будто встретила на улице давнего знакомого, которого не могла сразу вспомнить.
Вечером, когда Глеб делал уроки за столом на веранде (в деревенской школе оказались на удивление строгие учителя), Ольга положила перед ним фотографию.
— Что это? — он поднял глаза от учебника физики.
— Твой отец прислал. У него дочь родилась. Получается, у тебя есть сестра.
Глеб взял снимок, повертел в руках. В его глазах промелькнуло что-то неуловимое, но лицо осталось спокойным, почти отстранённым — лишь вежливое любопытство, как к чужой истории.
— Может, захочешь возобновить общение? — Ольга старалась говорить непринуждённо, словно о чём-то обыденном, хотя сердце предательски сжалось. — Думаю, он был бы этому рад.
Глеб помолчал, глядя куда-то поверх фотографии, на закатное небо за окном.
— Знаешь, мам, — сказал он наконец, — я иногда думаю о нем. Не часто, но бывает. И знаешь, чего я боюсь больше всего?
— Чего, солнышко? — голос Ольги дрогнул.
— Что я мог бы стать таким, как он. — Глеб посмотрел ей в глаза. — Помнишь, как он сидел перед телевизором и жаловался на жизнь? Как он никогда не интересовался, что у меня в школе?
Как обещал научить меня играть в футбол, но так и не собрался ни разу?
Ольга кивнула. Она помнила.
— А дед — он совсем другой. Когда я что-то делаю, он рядом. Не указывает, не командует, а просто показывает, как правильно. Я хочу быть как дед. Не как отец.
Он еще раз взглянул на фотографию и аккуратно положил ее на стол.
— Я рад, что у него семья. Правда. Но, мам, я не хочу с ним общаться. Это как будто… как будто примерять старую одежду, из которой давно вырос. Понимаешь?
Ольга обняла сына, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Он уже был выше ее на полголовы, ее мальчик, который стал мужчиной раньше, чем она ожидала.
— Понимаю, — прошептала она. — Я все понимаю.
На следующий день письмо от Игоря сгорело в печке. Ни злобы, ни мести — просто завершение еще одной главы.
Когда последние угольки погасли, Ольга вышла на крыльцо. Во дворе Глеб и дед устанавливали лестницу на новый сарай. Со стороны леса неслись чистые, звенящие трели соловья.
С огорода доносился смех матери, которая рассказывала что-то соседке через забор.
Ольга глубоко вдохнула летний воздух, пахнущий свежеспиленным деревом и нагретой солнцем травой.
Шесть лет назад она загадала под звездой силы — силы двигаться вперед. И обрела гораздо больше. Уверенность. Любовь к себе. Свободу от чужих ожиданий.
«В этом вся суть жизни», — мелькнуло у неё в голове, пока она сбегала с крыльца навстречу своим мужчинам.
Порой самые болезненные потери оказываются началом чего-то настоящего, словно судьба расчищает место для того, что должно быть с тобой по-настоящему.
А настоящее её стояло сейчас посреди двора — статный подросток с солнечными бликами в выгоревших волосах, унаследовавший дедовскую усмешку и её собственное упрямство в линии подбородка.
И этого было более чем достаточно.
