«И позорить меня?» Голос Андрея снова повысился. «Чтобы все спрашивали, где моя жена, а я должен был объяснять, что ты поехала в свою деревню к родителям-алкоголикам?»
«Мои родители не алкоголики!» Впервые за весь разговор Елена повысила голос.
«А кто они?» — усмехнулся Андрей. «Отец — электрик на заводе, мать — продавщица в магазине. Живут в двушке в панельке. На Новый год дарят нам банки с огурцами. Мне стыдно перед людьми рассказывать о твоей семье!»
«А мне стыдно за то, что я три года не видела родителей, потому что мой муж считает их недостойными», — выкрикнула Елена.
Она не заметила, как Андрей оказался рядом. Удар пришёлся по щеке, и Елена отшатнулась, ударившись о край стола.
«Никогда не смей так со мной разговаривать», — отчеканил Андрей, схватив её за плечи.
В глазах Елены стояли слёзы, но это были не слёзы боли или страха. Это были слёзы осознания. Она ясно увидела все эти годы: как постепенно отказывалась от себя, своих друзей, своей семьи, своих интересов; как пыталась соответствовать тому образу, который создал для неё Андрей; как терпела унижение, считая их временными трудностями.
«Отпусти меня», — спокойно сказала она.
Андрей, удивлённый этим внезапным спокойствием, разжал пальцы.
«Я поеду к родителям», — продолжила Елена. «И не на майские. Я поеду сегодня. Я подаю на развод.» — слова давались ей с трудом, но она чувствовала, как с каждым произнесённым словом ей становится легче.
«Ты сошла с ума?» Андрей нервно рассмеялся. «Куда ты пойдёшь? На что будешь жить? Думаешь, твои родители смогут содержать тебя? Или надеешься, что я буду платить алименты? Забудь. Я уничтожу тебя. Ты останешься ни с чем!»
«Лучше ни с чем, чем с тобой», — ответила Елена и вышла из кухни.
В спальне она достала старый чемодан — тот самый, с которым приехала в эту квартиру три года назад — начала складывать вещи: несколько платьев, джинсы, футболки. А Андрей наблюдал за ней, опираясь на дверной косяк.
«Прекрати этот цирк», — сказал он, видя, что Елена настроена серьёзно.
«Нам больше не о чем говорить», — ответила она, продолжая собирать вещи.
«Лена…» Голос Андрея изменился, стал мягче. «Ты же понимаешь, что я только о нас забочусь. О нашем статусе. О нашем будущем. Твои родители… они хорошие люди, но они не вписываются в нашу жизнь.»
Елена остановилась и посмотрела на мужа. Три года назад она влюбилась в его уверенность, в его амбиции, в его стремление к лучшей жизни. Она не заметила, как эта уверенность превратилась в высокомерие, амбиции — в жажду власти, а стремление к лучшей жизни — в погоню за статусом.
«А я вписываюсь?» — спросила она.
Андрей замолчал, не зная, что ответить.
«Ты никогда не любил меня», — продолжила Елена. «Ты любил идею иметь красивую жену. Трофей. Куклу, которую можно одевать и выставлять на показ. Но я — человек, Андрей. У меня есть чувства. Есть семья. Есть собственные желания.»
«И чего ты хочешь?» — раздражённо спросил он. «Вернуться в свой провинциальный городок? Работать за копейки? Жить в хрущёвке с родителями?»
