Путь к себе
Эдуард Мерилов мерил шагами гостиную, его крупная фигура отбрасывала резкие тени на кремовые обои в цветочек, которые Светлана выбирала с такой любовью три года назад. За окном февральский ветер гнул голые ветви старого клена, бросая их против стекла с глухим шорохом. В квартире было тепло, но Светлане казалось, что холод проникает сквозь плотно закрытые окна.
— Ты с ума сошла! — в голосе Эдика звенела неприкрытая ярость. — Уволиться? Сейчас? Когда у меня проблемы на работе?
Светлана сидела в кресле, обхватив себя руками. Тонкие пальцы, которыми она недавно освоила несколько приемов маникюра, впились в локти через мягкую ткань домашнего свитера. Она смотрела на мужа исподлобья, чувствуя, как внутри поднимается волна сопротивления.
— Эдик, выслушай меня, пожалуйста, — голос её звучал спокойно, но в глубине таилась решимость. — Это моя жизнь и моё право. Сейчас многие уходят в эту нишу. Помнишь Лену? Она через полгода машину купила. А сейчас копит на квартиру.
Эдуард резко остановился, повернувшись к жене. Его широкое лицо исказилось в гримасе презрительной усмешки.
— Твоя Ленка не маникюром на машину заработала, — процедил он, глядя прямо на жену. — Это ты наивная, веришь во всё, что она тебе рассказывает. У меня глаз намётан. Мужиков она обхаживает, вот и получает за это деньги.
Светлана напряглась, чувствуя, как кровь приливает к лицу. В комнате вдруг стало душно.
— Очень интересненько получается, Эдуард, — произнесла она медленно, чеканя каждое слово. — А где же ты, позволь спросить, насмотрелся на таких женщин?
Мужчина тут же напрягся, его брови сдвинулись к переносице, а потом он пошёл в наступление:
— Это сейчас неважно, Света! Важно, что ты нашу семью решила разорить по миру пустить из-за своей блажи! Ты же знаешь, что у меня проблемы, и решила уволиться. Зачем, спрашивается? Чем тебе плоха твоя работа?
Женщина больше не могла сидеть. Она поднялась, подошла к окну, закрытому плотными бордовыми шторами. Отодвинула край ткани — тусклый февральский свет едва пробивался сквозь серую пелену облаков.
— Мне там не нравится, Эдик. Всё. Я устала, понимаешь? — её голос дрогнул. — Эти переработки вечные, постоянные штрафы по делу и без дела, внезапные вызовы даже в выходные, поездки за свой, заметь, счёт… Я тебя бывает сутками не вижу. Родителей уже полгода не навещала. Мы детей хотели, а когда у меня для жизни времени нет?
Эдик тут же вскинулся, словно наткнулся на оголенный провод:
— Детей? Ты детей хочешь? — в его голосе звучала едкая насмешка. — Да ты разве не понимаешь? Дети — это ответственность! А ты сейчас поступаешь безответственно! Без твоей зарплаты нам не то что ребёнка — нам котёнка заводить нельзя! Я против того, чтобы ты уходила, Света. Никакого увольнения!
Женщина резко обернулась, её карие глаза вспыхнули гневом.
