Разбитое корыто
То, что муж к ней охладел, Катя почувствовала давно. Было больно, обидно. Она пыталась убедить себя, что это всего лишь её женская паранойя — мол, на пустом месте придумала себе проблему и носится с ней.
Масло в огонь подлила подруга. Она пребывала в бесконечном поиске своего единственного и вечно всё и обо всех знала, была знакома чуть ли не со всеми холостыми мужчинами города. Однажды она подошла к Екатерине и, пряча глаза, сообщила:
— Видела твоего Бориса с какой-то длинноволосой девицей. И было это не где-нибудь, а возле самого дорогого ресторана!
Катя только улыбнулась в ответ. Она хорошо знала этот ресторан — они с супругом давно мечтали наведаться туда, но цены там уж больно кусачие. Не мог её Борис позволить себе такую роскошь.
«Да ещё и не один, а с кем-то… Скорее всего, деловой ужин у них там. А женщина — или переводчица, или представитель партнёров», — успокаивала она себя.
— Ну да, партнёр… она ещё тот! — съязвила подруга. — Той девице и двадцати не больше. Я в курсе, где именно такие «партнёршами» бывают. Ну, ты верь или не верь, как хочешь. А я бы за своим мужиком проследила, чтобы не зазевать и к сорока не остаться одной у разбитого корыта.
Катя не решилась тогда поговорить с супругом. «Ведь высмеет ещё и дурой назовёт», — думала она. Со словами он не церемонился, иногда даже специально пытался уколоть безропотную женщину, а потом наблюдал, как она сдерживает слёзы.
В такие минуты ей хотелось схватить что-то потяжелее да съездить его по физиономии изо всей силы, чтобы и ему было больно так же, как ей. Но не решалась — она была тихой, спокойной и неконфликтной. А Борис быстро это понял и за несколько лет брака превратил жену в куклу для битья.
Катя была виновата во всём, что плохого происходило в его жизни. Однажды, заспешив, он подвернул ногу на пороге и тут же обвинил в этом жену, что, мол, она обувь свою разбросала, а его чуть ли калекой не сделала.
Екатерина в минуты прилива его злости старалась молчать — выговорится, и стопроцентно успокоится. Но в последнее время покорность жены ещё сильнее выводила его из себя. Он старался изо всех сил, чтобы как-то расшевелить эту «замороженную воблу», как он её называл.
Впервые заговорить с мужем о своих сомнениях Катя решилась, когда обнаружила на его шее синяк, очень напоминавший засос. Впрочем, она бы и в этом случае придумала какое-то оправдание для супруга — ударился, мол, обо что-то, или шею повернул так, что капилляр лопнул. Но вокруг синяка были следы помады, она же оказалась и на воротнике его рубашки, небрежно брошенной в стирку.
Борис даже не пытался скрыть следы своей измены. Может быть, специально положил рубашку так, чтобы жена, едва войдя в ванную, увидела алый след на ней.
Катя вошла на кухню, неся в руке свидетельство его измены — другого объяснения о помаде на воротнике быть не могло. Борис жадно ужинал, как голодный грузчик, который только что завершил разгрузку третьего вагона.
— Что это? — спросила женщина, подсовывая рубашку.
