— А ты что, дура? Рубашка, что же ещё! — его голос был язвительным и пренебрежительным.
— Ну да, рубашка… А на рубашке что? — Катя решила хоть раз довести разговор на такую неприятную тему до конца.
— А на рубашке помада моей любимой женщины, — Борис вызывающе посмотрел жене в глаза.
— И что?
— А то, что я уже устала от твоей разгульной жизни, от твоего неуважения ко мне. Ты же настолько обнаглел, что даже не пытаешься оправдаться. Глядя мне в глаза, сообщаешь о любовнице!
— Ну да, у меня есть любовница! Молодая, красивая! Не то что ты — стареющая тупая дура, которой хоть кол на голове теши! А ты будешь молчать как истукан, даже слова не скажешь! Да я тебя уже видеть не могу! Амба! Ты тупая!
— Хорошо, пусть будет так. Тогда давай разведёмся, — голос женщины был спокоен, а она наконец-то поняла, что ей нужен развод.
— Да я согласен! Я только за! Давно хотел тебе это предложить, жалел глупую, — обрадовался мужчина. — Манатки свои хоть сейчас можешь собирать и проваливать отсюда! Квартира, конечно же, остаётся мне!
Катя ничего не ответила супругу, вышла в прихожую, плотно прикрыла за собой кухонную дверь и стала набирать на телефоне номер.
Плотно и с аппетитом поужинав, Борис встал из-за стола, привычно оставив посуду и даже не убрав хлеб в хлебницу. Почувствовал тяжесть в животе.
«Да, всё-таки, наверно, переел», — подумал он и решил выйти на балкон покурить. Ну, а потом уже устроиться на диване перед телевизором.
«Катька явно извелась уже вся. Валяется в спальне, уткнулась лицом в подушку, чтобы никто не слышал её вой», — подумал он. После перекура нужно заглянуть к ней, припугнуть и спросить, почему до сих пор не собрала чемоданы.
Однако он ещё не успел прикурить сигарету, когда его внимание привлёк автомобиль, въезжающий во двор их многоэтажки. Присмотрелся — ошибки быть не могло, это авто шурина. Стёпка. Борис даже испугался — с этим верзилой ему встречаться ой как не хотелось.
Стёпка недолюбливал своего зятька, часто грозился «на место поставить», «начистить зятю рыло». Стёпка обещал сделать это аккуратно, но «с элементами травматологии». Екатерина опасалась, что брат при любом малейшем случае осуществит своё обещание, и поэтому держала рот на замке. Никогда и ни с кем из родных она не делилась тем, что происходит в её семье.
Борис вспомнил это и немного успокоился. «Наверное, скорее всего, Степан просто заехал проведать сестричку. Он был вахтовиком, подолгу не бывал дома, а возвращаясь, всегда в первую очередь проведывал родных».
— Ну, здравствуй, Стёп! — заискивающе произнёс он, открывая дверь. — А мы тебя ещё и не ждали. Ты давно вернулся? Мог бы предупредить. Так мы бы стол накрыли!
— А я к тебе не пировать пришёл, — строго ответил высокий плечистый мужчина, входя в прихожую. Как-то сразу стало тесно и неуютно. — Ты, говорят, кобелина эдакий, сестру мою на улицу выгнать собрался?
— Ты это о чём? — Борис изобразил недоумение. — Не юли! Где Екатерина?
На его голос женщина вышла из спальни и слабо улыбнулась:
— Привет, Стёпа. Ты к нам?
