— Пап, ну послушай меня, — к старику подсела уже в возрасте женщина. Она взяла его руку, но Владимир Павлович потянул её на себя. — Ты уже еле-еле ходишь, давай всё-таки этот вопрос решим.
Старик, как ребёнок, спрятал руки за спину. Он молча посмотрел на свою дочь, а после, не говоря ни слова, отрицательно помотал головой.
— Ну вот, ты опять на своём стоишь! А если вдруг что с тобой случится, что тогда? — в голосе дочери послышались настойчивые нотки.
— Не случится, — еле слышно произнёс старик, глядя в окно на качающиеся от ветра ветви старого клёна.
— Тебе трудно, что ли, сходить со мной к нотариусу и всё оформить?
Галина Владимировна уже не первый раз заводила разговор с отцом, чтобы переоформить на неё квартиру, но он с упорством отказывался это делать. Квартира хорошая, в центре города, трёхкомнатная, в кирпичном доме, с высокими потолками и большими окнами. Для многих этот дом был лакомым кусочком. После того как умерла его жена, он наотрез отказался продавать квартиру, никого не прописывал и не пускал к себе жить. Лишь только когда у Галины подрос сын, он разрешил Вадиму жить у себя. Мальчик умный, он помнил, как в детстве с ним гулял, водил в садик и ходил на кружки. Но мальчик подрос, теперь уже мужчина, в прошлом году он сыграл свадьбу и вместе со своей женой Яной теперь жил в соседней комнате.
В просторной гостиной стояла старая мебель, хранившая память о счастливых днях. Тяжёлые бархатные шторы приглушали дневной свет, создавая уютный полумрак. На стенах висели пожелтевшие от времени фотографии, молчаливо хранившие историю семьи.
Не добившись ничего от своего отца, Галина Владимировна, тяжело вздохнув, вышла из его комнаты.
Делать в этом доме больше нечего было, поэтому, попрощавшись со своим сыном и обняв невестку Яну, она ушла.
Какое-то время Владимир Павлович сидел в забытье, словно уснул, после вздрогнул, встал и, не спеша одевшись, пошёл к выходу.
— Дед, ты куда? — из зала раздался голос внука.
Старику хотелось побыть одному. Да, у него была комната, мог закрыться, но ему хотелось подышать воздухом, пройтись по парку, в котором он гулял со своей женой.
Старик вошёл в коридор и стал искать свои ботинки. Он заглянул в шкафчик, даже опустился на колени — вдруг его зрение подводит, но ботинок не было.
— Дед, дед! — тут же появился внук. — Ты это кончай, иди в свою комнату, отдохни.
— Только и делаю, что отдыхаю, — пробубнил Владимир Павлович.
— Нет, нет, — опять заявил Вадим. — Топай в свою комнату. Если что надо купить, скажи, я завтра пойду в город. Ну, что тебе купить? — недовольно спросил внук.
— Ничего, — пробубнил старик. Он понял, что ботинок его нет, выругавшись про себя он поднялся и, развернувшись, пошёл обратно в свою комнату.
* * *
— Мне надоело! — с возмущением произнесла невестка. — Мне всё это надоело! — опять произнесла она и с пренебрежением посмотрела на спину старика, что, зайдя в свою комнату, закрыл за собой дверь.
— Успокойся, — к ней подошёл Вадим и постарался обнять свою жену, но та, фыркнув, ушла на кухню.
