— Да кому нужен твой ребёнок, если он даже не похож на моего сына? Откуда я знаю, с кем ты там время проводила? — холодный взгляд женщины впивался в меня острыми иглами.
— Вы сейчас серьёзно? Может, вам к врачу обратиться? — слова застряли у меня в горле, когда я увидела выражение её лица.
За окном догорал апрельский вечер. Последние лучи солнца окрашивали комнату в золотистые тона, создавая иллюзию уюта, которого на самом деле не существовало. Тени от деревьев причудливо перемещались по стенам, словно насмехаясь над происходящим. Квартира, ещё недавно казавшаяся таким надёжным убежищем, превратилась в поле боя.
Моя свекровь смотрела на меня со смесью торжества и презрения. Десять дней она жила с нами после моей выписки из роддома, и каждый из этих дней был наполнен странными намёками, неуместными советами и постоянными попытками обесценить всё, что я делала для своего сына.
— В наше время матери не позволяли себе столько спать, — бросила она, направляясь к шкафу. — Моё поколение умело совмещать заботу о детях и домашние обязанности.
Внутри меня всё кипело, но я старалась сохранять спокойствие. Недавние роды — не лучшее время для выяснения отношений, особенно когда в соседней комнате спит крошечный Мишутка, появившийся на свет на шесть недель раньше срока.
— Каждому поколению свои испытания, — ответила я, незаметно сжимая пальцы в кулак. — У нас свой путь.
Стоящая у шкафа женщина фыркнула, демонстративно разглядывая фотографию на полке — наш свадебный снимок.
— Мой сын заслуживает настоящую семью, — протянула она. — Не такую… условность. Вы не будете жить вместе! Я для этого всё сделаю! Готовься, скоро ты останешься ни с чем! — глаза её сверкнули недобрым блеском, после чего дверца шкафчика захлопнулась с такой силой, что задребезжали стёкла.
Спустя несколько минут свекровь уже стояла на лестничной площадке со своим чемоданом. Оглянувшись напоследок, она прошипела что-то похожее на угрозу и начала спускаться.
Дверь закрылась.
В тишине квартиры отчётливо слышалось моё дыхание. Прислонившись к стене, я медленно сползла на пол. Вот так просто? После стольких дней психологического давления она просто ушла? Или это только начало войны?
«Вот это номер! Вот тебе и божий одуванчик», — мелькнуло в голове, пока я собирала с пола рассыпавшиеся вещи. Свекровь действительно решила припугнуть меня выселением из моей же квартиры. Ну что ж, пусть попробует. Всё-таки, сын не всё ей рассказывал…
Ликвидировав последние следы присутствия непрошеной гостьи, я налила себе чаю. Сын, который не проснулся даже от визгливого голоса бабушки, начал ворочаться в кроватке, что означало одно — сон-час закончился. Пора становиться молочной кухней.
Устроившись в кресле, я погрузилась в воспоминания, чтобы успокоиться. Ведь именно сейчас так хотелось, чтобы обстановка вокруг стала мирной и безопасной. Сложно было представить это реальным — несколько недель в семье кипели нешуточные страсти.
