— Ты оформила временную регистрацию на себя без моего согласия? — голос Евгения дрожал от усталости и злости. Он стоял в дверях кухни, с дорожной сумкой всё ещё на плече, и смотрел на неё с таким лицом, будто увидел впервые.
— Ты вечно всё раздуваешь, — Наталья обернулась, не торопясь отложить нож, которым чистила яблоко. — Регистрация — не право собственности, если ты вдруг забыл. И вообще, я тоже здесь живу, или я для тебя что — квартирантка?
Он не ответил. Только шагнул ближе, бросил папку с бумагами на стол. Несколько страниц выскользнули наружу: заявление в местную администрацию, копии её паспорта, заявление об установлении доли в совместно нажитом имуществе. Её имя, его адрес.
— Совместно нажитое, — выдохнул он. — Это мой дом, Наташа. Я его получил по наследству за два года до того, как мы с тобой познакомились.
— А кто делал ремонт? Кто утеплял крышу, кто сажал сад? Я! — вспыхнула она. — Ты вечно на вахтах, а я тут одна, как домработница. А теперь хочешь выгнать?
— Я хочу понять, с кем я живу. — Евгений смотрел ей прямо в глаза. — Ты всё это время играла в семью, чтобы потом забрать половину?
Она усмехнулась — коротко, хищно, без тени вины.
— Не половину. Только ту часть, что по праву мне принадлежит. А ты сам выбрал такую жизнь — вечно в разъездах. А мне хочется стабильности. Настоящей.
Он отступил назад, как от удара, и медленно вышел в коридор. Захлопнув за собой дверь спальни, оставил её одну в тишине, где тикали часы и пахло яблоками.
Наталья встала, собрала бумаги, сложила обратно в папку. Внутри у неё было спокойно. Всё шло по плану. Почти.
Когда они познакомились, Наталье было тридцать шесть. Евгению — сорок. Она тогда снимала однушку на окраине, работала администратором в клинике, растила сына от первого брака. Он пришёл на приём — обожжённая рука, бытовая травма. Грубые ладони, усталый взгляд, вежливость, непривычная для таких мужчин.
Потом — кофе, прогулка по парку, поездка к озеру. Через полгода он предложил переехать. Дом достался ему от отца: деревянный, тёплый, ухоженный. Наталья сначала колебалась, но квартира ей надоела, а Евгений казался надёжным. Спокойный, немногословный, без вредных привычек. Часто в командировках — и даже это стало удобством: не мешает, не контролирует.
Сын вскоре уехал в техникум в другой город. А Наталья осталась в доме одна.
Сперва ей было хорошо. Просторно, тихо, сад вокруг. Но через год стало тоскливо. Жизнь шла мимо. Она ловила себя на том, что разговаривает с котом, часами смотрит в окно, считает минуты до звонка от Евгения. Её раздражало, что он живёт «на два города»: работа у него там, а быт — здесь, на ней. И что всё это — чужое. Дом, участок, документы — всё на его имя.
