— Давай ты хотя бы подработку возьмёшь, Юль, — говорил он. — Я не тяну. Мы в минусах. У нас кредитка в перегрузе.
— Я дома с двумя детьми, Артём. У Димы кашель уже третью неделю. Кто будет с ним сидеть?
— А кто сидит с ним, когда я на двух работах?
Она отворачивалась. Уходила. Замыкалась. Не спорила.
Но он чувствовал: накапливается.
Ему казалось, что он один против всех. Один тащит семью, один думает о деньгах, один взвешивает — покупать куртку или ждать скидок. А она всё так же молчит и заказывает репетитора по английскому. Он злился. Иногда — по-настоящему. Иногда — страшно.
Потом была сцена.
Он случайно нашёл выписку. Три тысячи перевод на детский психологический центр. Ещё пять — за занятия по танцам. Он взорвался.
— Ты вообще спросила у меня? Ты знала, что мы не вытягиваем. Ты знала, Юля! Почему ты скрываешь?
Она стояла посреди комнаты, сжав пальцы в кулак, и смотрела на него, как на чужого.
— Потому что я не могу не делать для неё ничего. Потому что её отец слился. Потому что я — мать. Потому что, если я перестану тянуть, она совсем погаснет, понимаешь?
— А я? — спросил он. — А я — кто?
Ответа не было.
Когда он предложил продать долю в квартире, чтобы разгрести долги, она побледнела.
— Это Лизина квартира. Она осталась от бабушки. Мы не имеем права.
— Мы? — переспросил он. — То есть, когда деньги на кружки — это «мы», а когда доля — «Лизина»?
— Это единственное, что у неё есть. Я не позволю.
Он понял тогда. Они по разные стороны.
Он собрал вещи ночью. Тихо. Без скандала. С Димой поговорит потом. Сначала — уйти.
К Кириллу и Вере его приняли спокойно. Без вопросов. Без жалости. Только поставили чай и дали тёплый плед. Кирилл кивнул, как-то по-мужски, молча. Вера обняла. Их двое детей бегали по квартире, а у них — порядок. Спокойствие. Не потому, что нет проблем. А потому, что у каждого своё место.
— Ты не должен всё тянуть, Артём, — сказал Кирилл. — Ты должен жить.
Он подал на развод через неделю. Попросил опеку над Димой. Юлия не сопротивлялась. Только глаза были как стеклянные. Потом звонила, писала. Плакала в голосовых. Говорила: «Ты же был её папой… хоть немного…»
А он шёл с Димой по двору. Держал его крепко за руку. Дима рассказывал что-то про динозавров, про то, как у них хвосты сильнее, чем у тигра. Артём улыбался. Настояще. Впервые за долгое время.
Телефон вибрировал. Снова она.
— Ты всё равно её отец, — сказала Юлия в голосовом. — Хоть немного… Ты же был…
Он не стал отвечать. Просто выключил звук.
Ветер шевелил волосы сына, солнце медленно выходило из-за угла дома. Артём смотрел вперёд. Там было пусто. Но пусто — не страшно. Пусто — значит, можно построить всё заново.
Вечером, когда Дима уже спал, Артём открыл ноутбук. Старая заявка на логистический курс всё ещё висела в черновиках. Он дописал, нажал «отправить». В холодильнике было мало еды, но завтра он сходит в магазин — мама обещала дать немного денег.
Он написал список: молоко, хлеб, яблоки, Диме — йогурт, себе — кофе.
