— А как же наша жизнь? — тихо спросила Ольга. — Наше личное пространство? К тому же я не выношу запах лекарств.
— Но речь идет о моей матери! — возразил Андрей.
— Ты представляешь, каково это — жить втроем в двушке?
— Представляю, — отрезал Андрей. — Что ты предлагаешь — бросить ее одну в такой момент?
Ольга прикусила губу. Возразить было нечего — формально муж прав.
Но от одной мысли о том, что придется делить их маленькую квартиру со свекровью, становилось не по себе.
— А если нанять сиделку? — осторожно предложила она. — Профессиональную медсестру, которая будет ухаживать за мамой в ее квартире?
Андрей насторожился:
— Сиделку? Хм… — Он побарабанил пальцами по столу. — Не знаю. Только где найти хорошую? Такую, чтобы ухаживала не хуже, чем родные?
— У меня есть на примете, — оживилась Ольга. — Помнишь тетю Валю с пятого этажа?
К ней после инсульта приходила медсестра, очень хорошая женщина.
Андрей задумчиво потер подбородок:
— Ладно, давай попробуем. Но мне эта идея не нравится, и, если что-то пойдет не так, мы забираем маму к себе. Договорились?
Ольга судорожно кивнула, чувствуя, как отпускает сжимавший сердце спазм.
Пронесло. По крайней мере, пока.
Сиделку нашли быстро — уже через день Марина Викторовна приступила к работе.
Высокая, статная женщина лет тридцати пяти, с правильными чертами лица и спокойным, уверенным взглядом.
Держалась она с достоинством, не суетилась, говорила негромко и по делу.
Ольга украдкой наблюдала, как муж общается с новой сиделкой, и что-то неприятно екало в груди от его подчеркнуто вежливого тона.
— Марина Викторовна, если что-то понадобится — звоните в любое время, — говорил Андрей, записывая свой номер телефона. — Вот здесь лекарства, вот график приема. Я буду заезжать каждый день после работы.
— Не беспокойтесь, Андрей Сергеевич, — спокойно отвечала сиделка. — Я позабочусь о вашей маме. Все будет хорошо.
И в этом «все будет хорошо» Ольге почудилось что-то личное, почти ин тим ное. Она тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Глупости какие! Просто профессиональная медсестра, которая знает свое дело. Ничего больше.
Но сомнения, которые она гнала от себя, возвращались. Каждый вечер, когда муж задерживался «у мамы», Ольга места себе не находила.
Представляла, как он сидит на кухне, пьет чай с этой статной, уверенной в себе женщиной, обсуждает состояние больной матери.
— Может, я тоже как-нибудь с тобой съезжу? — как бы между прочим предложила она однажды.
— Зачем? — удивился Андрей. — Ты же не выносишь больничный запах. Марина Викторовна прекрасно со всем управляется.
«Марина Викторовна, Марина Викторовна», — эхом отдавалось в голове Ольги.
Когда это муж стал называть сиделку по имени-отчеству? И почему в его голосе появляются особые нотки, когда он говорит о ней?
Она понимала, что все это глупости, наваждение, игра воспаленного воображения. Но ничего не могла с собой поделать — ревность разъедала душу, как ржавчина.
