Риту иногда поражало, с какой легкостью муж находил её тайники. Словно у него был особый дар — нюх на спрятанные деньги. Она пробовала всё: прятала купюры в книгах, засовывала в банки из-под кофе, даже в мешок для пылесоса. Но Коля неизменно их обнаруживал, причем так буднично, словно искал носки в комоде.
— Рит, а зачем ты вообще от меня деньги прячешь? — спрашивал он с невинным видом, хотя прекрасно знал ответ.
Деньги она прятала не от мужа. От его матери.
Свекровь была из тех людей, которые слово «нет» считали личным оскорблением. Для неё весь мир должен был крутиться вокруг её желаний, а сын — исполнять любые капризы. К невестке она относилась снисходительно, как к полезному приложению к Коле. Особенно после того, как выяснилось, что зарплата у Маргариты побольше, чем у сыночка.
Когда они только поженились, Рита думала, что вышла замуж за надежного, серьезного парня. Коля казался таким основательным, экономным. Только потом выяснилось, что вся его «экономность» шла на копилку для стоматолога — зубы у него с детства были никудышные. А все накопленные деньги регулярно тратила его мамаша на дорогие процедуры для волос.
В итоге за зубы мужу заплатила Рита. Надоело слушать по ночам нечто среднее между воем и визгом — так у Коли болели зубы.
— Хоть теперь спать можно спокойно, — вздохнула она, подписывая очередную квитанцию в стоматологии.
А свекровь тем временем щеголяла с блестящей копной волос, которая совершенно не вязалась с её сморщенным, как чернослив, лицом. Рита иногда еле сдерживалась, чтобы не погладить матушку по этой искусственной красоте.
Первый год брака прошел относительно спокойно. Свекровь словно изучала новую невестку, присматривалась. Но потом начался настоящий кошмар.
Рита работала в хорошей компании, получала достойную зарплату. Родители вложили в её образование все свои сбережения — простые деревенские люди, которые мечтали дать дочери лучшую жизнь. Теперь она хотела отблагодарить их, помочь осуществить их единственную мечту — купить домик за городом.
— Хотим вспомнить молодость, — рассказывал отец, — жить на земле, в огороде копаться. Картошку свою есть, а не магазинную пластмассу.
Ради этого Рита каждый месяц откладывала деньги, копила по рублику. О своих планах она рассказала мужу — по глупости, как потом поняла.
Первый раз она даже не заметила пропажи. Коля взял всего одну купюру, но потом сам во всем сознался:
— Рит, прости, я маме дал. Она решила лицо подколоть, говорит, морщины совсем замучили.
Рита тогда простила. Еще не знала, что запустила механизм, который уже не остановить.
Раз за разом, пересчитывая отложенные деньги, она недосчитывалась то одной, то нескольких купюр. Ругалась с Колей, плакала, даже свекрови устраивала разборки. Бесполезно.
— Слушай, может, хватит уже? — взмолилась она однажды. — Твоя мать на себя не похожа становится!
Но Коля только пожимал плечами. Отказать маме он не мог, а жену расстраивать не хотел. Вот и молчал.
