— Диана, я не могу вот так сорваться, у меня обязательства, — сказал Максим.
— Если перед фирмой, так директора тоже в отпуск ходят, а если перед женой, — она махнула рукой, — не надо меня смешить! Во-первых, где я, а где она? А во-вторых, если она тебе так важна и у тебя перед ней обязательства, тогда я что с тобой делаю?
— Полина Семеновна, а Максим не звонил? — спросила Оля.
— Не звонил, не писал, и даже трубку не взял, когда звонила я, — проговорила женщина, помогая Оле сесть.
— Странно, — проговорила Оля, скривившись от боли, — рабочий день уже закончился.
— Это, если бы он на заводе смену отработал, так закончился бы, — свекровь опустилась рядом на стул, — а у этих бизнесменов рабочий день ненормальный.
— Ненормированный, — поправила Оля.
— Ненормированный, это когда по просьбе трудящихся план перевыполняют, — усмехнулась женщина, — а у нашего бизнесмена, сама же видишь, то он на переговорах, то в командировку срывается, а то и с партнерами сделки обмывает. А без этого никак!
Оля грустно усмехнулась:
— Так не обязательно же это, — проговорила она.
— Ну, придумала тоже! Ты ему фирму передала, а он хочет преумножить!
— А надо ли, Полина Семеновна? — спросила Оля. — Если фирму продать, да с тем, что уже на счетах лежит, можно до конца жизни на проценты хорошо жить. Какой смысл рваться за сумасшедшими богатствами, когда жизнь проходит? Тратить некогда будет.
— Детям оставить, внукам, — ответила женщина и, смутившись, опустила взгляд.
Оля глубоко вдохнула, чем спровоцировала еще один приступ боли.
— Прости, девочка, — проговорила Полина Семеновна, — сейчас лекарство принесу.
***
Дети, а уж тем более внуки, были для Оли несбыточной мечтой.
Она в свои тридцать прекрасно бы родила, а если не сама, то суррогатное материнство решило бы вопрос. Просто Оля физически не смогла быть матерью.
— Съездила, понимаешь, на курорт! — восклицала она сквозь слезы. — Знала бы заранее, век бы мне не видать этих океанов с пальмами!
Уговорили друзья прыгнуть в море со скалы. Хоть и место было подготовленное, и инструктаж прошла, и в воде спасатели курсировали, а от случайности Бог не уберег.
То ли вывернулась не так, то ли оступилась во время прыжка, а об воду ударилась так, что спасателям нашлась работа.
Выловили, в больницу доставили, потом самолетом в Москву, а там уже выносили приговор:
— Чувствительность есть, подвижность сохранена, будем надеяться на улучшение.
Официально — ушиб. А на выходе — дикие боли при малейшем движении. И ни одной объективной причины.
— Может, динамика что-то покажет? — предполагали врачи.
А Оля превратилась в лежачего пациента с полной зависимостью от болеутоляющих. Без лекарств ей даже дышать было больно.
О каких детях могла идти речь?
***
— Оля, мне Максим сообщение прислал, — возвращаясь со стаканом и таблеткой, сказала Полина Семеновна, — на переговорах задерживается. Написал, что к утру приедет.
