Катя стояла в дверном проеме. Она все чаще наблюдала картину, когда ее родители ругаются. За двенадцать лет чего только не было. Но в последнее время Марина выглядела очень уставшей и даже дочь это замечала.
— Мам… — шепнула Катя.
— Все нормально, — Марина обняла ее. — Я в порядке.
Но Марина понимала: так больше продолжаться не может.
В субботу утром Марина рано проснулась. Она тихо собралась, разбудила Катю и шепотом сказала:
— А папа пусть сам разбирается.
Они уехали, пока Андрей еще крепко спал.
Марина провела день так, как хотела: кафе с подругой, прогулка, маникюр. Она не отвечала на звонки мужа. Впервые за долгие годы она чувствовала себя свободной, как будто сбросила с плеч тяжелый груз обязанностей. Каждый час, проведенный для себя, наполнял ее новыми силами и уверенностью, что она поступает правильно.
Позже, когда они с Катей купили все необходимое, Марина медленно вела машину по знакомой дороге, ведущей к их загородному дому. Катя задремала на пассажирском сиденье, уставшая от насыщенного дня.
«Как же приятно было просто гулять по городу, никуда не спешить», — думала Марина, ловя себя на мысли, что ее плечи наконец не напряжены, а дыхание ровное и спокойное. Она вспоминала, как смеялась с подругой, вспоминая прошлое, как неспешно выбирала новую помаду в магазине косметики. Эти простые радости казались теперь такой роскошью.
Телефон снова завибрировал в сумочке. Двадцать третий пропущенный звонок от Андрея. Марина даже не стала доставать смартфон — она знала, что там будут все те же гневные послания, полные непонимания и упреков.
Она сжала руль крепче, когда перед глазами всплыло воспоминание о вчерашнем разговоре. Андрей даже не попытался ее выслушать, сразу перешел на крик.
Катя потянулась на соседнем сиденье:
— Мам, мы скоро приедем?
— Да, солнышко, осталось немного.
Девочка посмотрела в окно, потом осторожно спросила:
— Как думаешь, папа очень злится?
— Скорее всего, да. Но это не значит, что мы сделали что-то плохое.
Машина свернула на знакомую дорогу. В груди у Марины защемило — она не хотела скандала, но и возвращаться к прежней жизни больше не могла.
Когда они подъехали к дому, Марина сразу заметила два до боли знакомых автомобиля. «Значит, приехали все», — мелькнуло в голове.
Катя нервно сглотнула:
— Мам, может, мы еще поедем куда-нибудь?
— Нет, детка. Нам нечего бояться, — Марина уверенно взяла дочь за руку.
Они вошли через заднюю дверь, стараясь не шуметь. Кухня была пуста, но весь дом наполняли громкие голоса с террасы. Марина заглянула в холодильник — кроме пачки масла и нескольких яиц там ничего не было.
«Андрей даже не пытался приготовить еду», — с горечью подумала она.
Шаги в коридоре заставили ее обернуться. В дверях стоял Андрей, его лицо было багровым от злости.
— ГДЕ ТЫ БЫЛА?! — он закричал так, что Катя инстинктивно прижалась к матери.
— Я говорила тебе — у меня были планы, — спокойно ответила Марина, хотя сердце бешено колотилось.
