— Ясно. Умеешь ты подлизаться, Ульяна. Ладно, садись тоже со мной, выпей чая, — подвинула она ко мне кружку, и я, пусть и не хотела снова доставлять ей радость «отсутствием» у меня манер, отпила глоток. Чай показался странным, но у меня в целом изменились ощущения от вкуса еды и напитков. После страшного токсикоза, который, к счастью, прошел, пропал аппетит, и если я и ела, то всё казалось невкусным.
Я хотела улыбнуться, хоть внутри всё и горело от затаенной обиды и гнева, но в этот момент внизу живота прострелило тягучей неприятной болью. А затем по стулу стала стекать жидкость.
— Чего ты там стонешь? — пренебрежительно глянула она на меня.
— Я… Я рожаю! — крикнула я с надрывом, а затем встала еле-еле, ощущая, как нижнюю часть тела охватывает спазмом.
Нет-нет! Так не должно быть! Роды ведь только через три недели. Неужели с малышом что-то не так?
Свекровь впала в ступор, благо рядом крутилась моя помощница по дому Арина Павловна, ее протеже, от которой я не смогла отказаться. Вся прислуга в доме была подобрана лично ею, и от этого меня тоже коробило, но пока я ничего сделать была не в состоянии. Мое слово не имело в семье веса.
Меня отвели в спальню в ожидании скорой, но ни спустя час, ни спустя два она не приехала. Я всё шарила рукой в поисках телефона, но не находила его. И мне было почему-то так плохо, что даже не могла подняться с кровати. Что там? Веки не могла разлепить. На меня словно положили ватную перину.
— Что случилось, Валентина Архиповна? Скорая скоро будет? — спросила я у нее, чувствуя нарастающую тревогу.
— Нет, девочка, еще нет. Ты потерпи.
Телефон у меня, видимо, забрали, а в доме остались только я, Арина Павловна и свекровь. Не знаю, сколько прошло времени, но мне было так плохо, что я периодически уплывала в темноту, затем возвращалась в реальность снова. Что-то было не так.
— Скажем, что настояла на домашних родах, сама в этом виновата, — послышался голос свекрови. — Сейчас это модно. Многие дома рожают, вот и наша голодранка…
— Думаете, она не выживет? — шепот помощницы по дому.
— Злой рок. Судьба. А наш Илья женится на Кристине, та как раз вот-вот родит. Будет у нас долгожданный внук. Наследник.
Мне не чудится? О какой Кристине они говорят? Не о первой любви моего Ильи, на которой его семья хотела женить его? Помню, как сильно я ревновала, когда он рассказывал мне о своем прошлом, но он ведь убеждал меня, что все его чувства к предавшей его невесте, которая сбежала за границу практически из-под венца, давно умерли. Тогда о чем говорит свекровь?
— Не грех ли это? Может, вызвать всё же скорую или Илье Артуровичу сообщить?
— Замолчи, Арина, — прошипела как змея мать моего мужа. — Не тебе решать за мою семью. Я сама знаю, как лучше.
— Вызовите скорую, я рожаю, — прошептала я в полудреме, но ни встать от слабости, ни крикнуть уже не могла. Впала в лихорадочное забытье.
