— Вот говорила я тебе — никогда не сможешь ты жить отдельно. Я не пойму, чего тебя в нашей квартире не устроило?
Отдельная комната, холодильник всегда полный. Тебе ни о чём не надо было беспокоиться — я и приберу, и приготовлю.
Но нет же решила в самостоятельность поиграть, вот нужно было влезать в бешеные долги и покупать эту однушку?
— Мам, хватит! — начинала злиться Кира. — Мы с тобой уже это обсуждали. Я взрослый человек и сама в состоянии прокормить и ребёнка, и себя.
Спасибо, мама, за заботу. Ну, она излишняя.
Светлана Антоновна вообще хотела, чтобы Кира каждый свой шаг обсуждала с ней и спрашивала совета.
Женщина была уверена, что только благодаря её житейской мудрости дочь сможет уберечь себя от ошибок.
Два-три раза в месяц Светлана Антоновна переводила деньги Кире. Именно из-за них чаще всего между матерью и дочерью вспыхивали ссоры:
— На ерунду не трать, пусть лежит у тебя. — тут же после перевода звонила Светлана Антоновна дочери. — Перевод тебе пришёл?
— Пришёл, мама. Спасибо. — нехотя отвечала Кира. — Хорошо, тратить не буду, пусть лежат.
— Да, конечно… — фыркала Светлана Антоновна. — Сегодня же ты их спустишь на свои ногти, брови или на ресницы.
Я вообще не понимаю, зачем деньги на это тратить? Красота должна быть натуральной.
Я, например, никогда маникюр не делала — дома ногти аккуратно подпилю, лаком намажу и прекрасно.
А ты из салона не вылезаешь, каждые две недели туда бегаешь. Я даже представить боюсь, какие-то там суммы оставляешь.
Кира, в сотый раз, наверное, выслушивая нравоучения матери. Ловила себя на мысли: она просто устала.
Почему мать так предвзято к ней относятся? Почему вообще позволяет что-то ей, 32-летней взрослой женщине, указывать?
Ладно, если бы Кира сидела на шее родителей, тогда да. Возможно, они имели бы право требовать отчета за каждый потраченный рубль.
Но, она, Кира, деньги у них не просит, она же сама зарабатывает?
***
А два года назад Кира поссорилась с матерью, да так, что общаться на полгода перестала.
Светлана Антоновна дочери закатила скандал в очередной раз из-за денег.
На тридцатилетие Кире родной брат отца, её дядя, подарил 30 тысяч.
— По тысяче за год получается вроде? — схохмил родственник. — Сколько я твоих дней рождения пропустил? Штук 20, наверное?
Да, в общем, племянница, вот тебе небольшой презент — ни в чём себе не отказывай, купи то, что хочется.
Пусть подарок тебе обо мне напоминает, хорошо?
Юбилей Кира отмечала в небольшом кафе. Светлана Антоновна, улучив момент, подошла к дочери и потребовала:
— Деньги давай мне. Пусть у меня лежат. Целее будут.
Кире очень не хотелось портить настроение ни себе, ни гостям. Поэтому она мягко отказалась:
— Мам, давай об этом поговорим позже? Ну зачем отношения выяснять при людях?
— Никто с тобой ничего выяснять не собирается. Положи мне просто конверт в карман, пока никто на нас не смотрит, а я его в сумку уберу.
