— Правду, — он высвободил руку. — Я три дня терпел этот цирк. Они приехали без приглашения, заняли мой кабинет, пьют наш алкоголь, портят нашу технику, и при этом ведут себя так, будто делают нам одолжение своим присутствием. С меня хватит.
— Да как ты смеешь! Мы родственники! Надя, скажи ему!
Все взгляды обратились на Надю. Она стояла, переводя взгляд с мужа на брата, и ее лицо выражало настоящую панику.
— Виктор, пойми… — начала она неуверенно. — Может, действительно будет лучше, если вы остановитесь в гостинице? Мы с Антоном работаем, у нас режим…
— Ну знаешь! — взорвался Виктор. — А еще сестра называется! Мать всегда говорила, что ты эгоистка, но чтобы до такой степени! Выгнать родную кровь на улицу!
— Никто не выгоняет вас на улицу, — Антон чувствовал, что уже с трудом сдерживается. — Я предлагаю вам переехать в гостиницу. За мой счет, если нужно.
— Нам не нужны подачки! — Лариса, стоявшая в дверях, театрально прижала руку к груди. — Мы лучше уедем домой, чем будем терпеть такое отношение! Дима, собирай вещи!
Через час, наполненный слезами, обвинениями и громким хлопаньем дверями, квартира опустела. Виктор, Лариса и Дима уехали в неизвестном направлении, оставив после себя разгром и гнетущую тишину.
— Теперь они будут ненавидеть меня, — тихо сказала Надя, сидя на краю кровати в опустевшей квартире. — Виктор расскажет всем родственникам, какая я ужасная сестра.
— Пусть рассказывает, — Антон устало опустился рядом с ней. — Тебе не кажется, что это они поступили ужасно, а не ты?
— Наверное, — неуверенно произнесла Надя. — Но у нас ведь правда была свободная комната… и всего на неделю…
— Надя, — Антон взял её за руки, — дело не в комнате. Дело в уважении. Они не уважают наше пространство, наше время, наши правила. Они не спросили, удобно ли нам. Они просто поставили перед фактом.
— Но ведь это родня, — Надя опустила глаза.
— Родня тоже должна уважать границы, — твердо сказал Антон. — Никто не имеет права вот так врываться в чужую жизнь.
Они сидели в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Надя понимала, что муж прав, но всё равно чувствовала себя виноватой. И еще — странным образом облегченной. Часть её была рада, что родственники уехали, хотя она никогда бы не призналась в этом вслух.
Антон гладил её по руке, но Надя чувствовала, что между ними пролегла какая-то невидимая трещина. Он злился на неё за то, что она не смогла сразу отказать родственникам. Она злилась на него за то, что он устроил скандал и выставил их вон. Оба были правы по-своему, и оба не могли полностью понять друг друга.
— Давай закажем пиццу? — предложил Антон, пытаясь разрядить обстановку. — Как планировали в пятницу.
— Давай, — кивнула Надя, но без особого энтузиазма.
